Или половое сношение, секс, половая связь, соитие, копуляция, пенетрация. Или, может быть, вам ближе другое, более грубое употребление сего процесса? Тогда для вас — случка или долбежка, может быть еще перепих.

— Перепихончик мне больше нравится, как звучит, — с трудом проговаривает Алмазов, сдерживая смех.

— Точно, Сергей Александрович, все-таки вы в теме. Или может быть вам по душе жаргонное произношение? Тогда — дрючка.

— Скорее мне по душе порево.

— Можно еще жарево.

— Харево, — кажется, я не только услышала в ответ его смех, но и звук, похожий на хрюканье.

— Знаете, такого я не слышала.

— Ну вот не только же мне у тебя учиться. День прожит не зря, Полина Сергеевна.

— Совершенно точно не зря. Вы мне на кое-что открыли глаза. Сергей Александрович, а вообще не соблаговолите ли вы убрать свои ладони с моих ног?

— Не благосвалю.

— Тогда уж не соблаговолю.

— Да один х…х. хрен, — последнее слово Алмазов реально не может воспроизвести с первого раза. Он совершенно точно захлебывается от смеха, наклоняется вниз и утыкается лицом в собственные руки. Или в мои ноги и свои руки, я не совсем понимаю, что он там делает, пока пытаюсь уловить исходящие от него звуки.

— А чем вы сейчас занимаетесь, Сергей Александрович? Вы понимаете, как это странно выглядит и что могут подумать те, кто войдет в ординаторскую?

— Я нюхаю твои ноги, — наконец выдает Алмазов, после минутного созерцания мною его трясущегося от смеха затылка.

— И как?

— Как попа младенца, — откашливаясь, уже серьезнее произносит он, наконец отрываясь от моих ног.

— До того, как вы поменяли ему памперс или после?"

"— Однозначно после. Вкусно. Мне нравится, что-то медовое? Гель для душа? — да как он это делает?!

— Возможно. Я не помню.

— Итак, Полина Сергеевна, вернемся к жизненно важным вопросам, — откидывается на спинку стула, при этом скрещивает руки на груди.

— Только после вас.

— В смысле?

— В прямом. Я задаю вам вопрос, если вы на него отвечаете, я так уж и быть тоже. Только крайне честно.

— Ммм… хорошо.

— Вопрос очень интимный. И это не количество ваших сексуальных партнерш, которое вы естественно преувеличите.

— Ну давай, удиви меня, — снова улыбается.

— Только для начала вернемся к прошлому, вы с какой целью все-таки задавали те вопросы?

— Да, да, чтобы тебя выкы… выкоитуснуть. Правильно сказал?

— Ну пусть будет правильно.

— Про УК РФ и субординацию помню. Помню и скорблю. Итак, задавай свой вопрос, Полина Сергеевна.

— А вам член не мешает ходить, бегать, ездить на велосипеде? Вообще, как с ним живется?

Алмазов смотрит на меня в упор, и да, каюсь, мне тоже хочется улыбнуться ему в ответ. Благо, каким-то чудом сдерживаюсь, закусываю нижнюю губу и так же, как и он, скрещиваю руки на груди.