— И приняла решение еще до того, как донеслась эта музыка. Я от души надеюсь, я просто молю Бога, чтобы ты оказалась не права, чтобы на самом деле с Брэдом ничего не случилось. Однако у тебя достаточно оснований начать расследование. Если подумать, на твоем месте я поступила бы так же. Правда, какой бы трагичной она ни была, лучше неизвестности.

Диана остановилась у подножия лестницы.

— И все-таки нет, — повторила она. — Я не должна просить тебя о помощи, и не только потому, что у тебя своих хлопот предостаточно. Если я права, это может оказаться попросту опасно.

— Я как раз размышляла, понимаешь ли ты это.

— Да, особенно после того, как меня чуть не задавили ворота.

— Не могу себе представить, как такое могло быть подстроено, — сказала Мэри-Джо не очень уверенно. — Это был несчастный случай и ничто другое. Но уж если тебя так заботит моя безопасность, то проще всего будет никому не говорить, что я тебе помогаю.

— Ты и не будешь мне помогать. Ты уже сделала больше, чем сама догадываешься, позволив мне выговориться и приняв мои слова всерьез. Тебе трудно даже представить, какое это облегчение!

— Быть может и могу, — пробормотала другая женщина и слегка помотала головой, словно стряхивая с себя оцепенение.

 — Разговоры — разговорами, но они не заменят действий.

— Учти, я не позволю тебе высовываться.

— Не вижу, как ты можешь мне помешать, — сказала Мэри-Джо холодно. — В любом случае, я уже высунулась так далеко, что у меня шея, как у Алисы после глотка из волшебной бутылочки. Что изменится, если я еще чуть-чуть высунусь?

Представление на этом действительно окончилось. Непонятно почему (Диана не смогла бы этого объяснить), она улеглась в постель в полной уверенности, что больше ничто не помешает ей заснуть.

Сон, однако, не пришел сразу. Ей бы радоваться, что у нее появилась верная подружка, особенно такая рациональная и хладнокровная, как Мэри-Джо. Ведь как раз сейчас ей не хватало капли чужого здравого рассуждения, поскольку ее собственные мысли пришли в крайний беспорядок и среди них стали возникать предположения, которые раньше она отмела бы как абсурдные. Косвенные доказательства множились. Эти более чем странные моменты дежа вю… Хотя нет, слово сюда не подходит. Она испытывала не странное чувство узнавания, когда видишь или ощущаешь что-то впервые. Скорее, она видела другой мир глазами обитателя этого чуждого ей мира. И музыка. Была ли она звуками, доносившимися из того же мира? Запах роз. И, наконец, наиболее физически ощутимое проявление, которое оставило в недоумении ее тренированный адвокатский ум — загадочное прикосновение невидимой руки.

Она натянула одеяло поверх головы, словно по-детски надеялась защититься от мыслей, угрожающих ее рассудку.