— А ты сама поесть не собираешься?

— Подожду Мэри-Джо. Мы с ней объелись мороженым несколько часов назад. Праздновали получение стипендии.

Напряженное выражение лица Уолта смягчилось. Только сейчас она поняла, как давно не видела на его лице обыкновенной улыбки.

— Держу пари, это была твоя идея. Мэри-Джо такое не могло прийти в голову.

Его улыбка вблизи просто обезоруживала. Диана потупила глаза.

— Недавно звонила Эмили, — сказала она.

При упоминании этого имени улыбка пропала.

— Надеюсь, она не узнала…

— Нет, но ей приснился вещий сон.

И она рассказала ему про сон Эмили.

Он лишь удивленно покачал головой.

— Все-таки она поразительная женщина. Пришельцы! Странно, что, разбудив Чарли, она не заставила его тут же отвезти ее домой.

— Чарли не верит в предзнаменования.

— Она тоже. Это одна из игр, которые она себе придумывает. Она слишком здравомыслящий человек, чтобы верить в подобную чепуху.

Диана поняла, что была права, не посвятив Уолта в кое-какие детали и не позволив Энди сделать это. Если бы Уолт услышал их разговоры, он заказал бы для обоих смирительные рубашки.

Но его холодный рационализм злил ее не меньше, чем постоянная готовность Энди верить в сверхъестественное."

"Небо клубилось черными тучами, пересекаемыми стрелами молний. Гром, казалось, звучал повсюду, словно окружая ее, но она двигалась вперед, влекомая неведомой силой, через густую траву, скрывавшую ямы, к темневшему невдалеке строению. При грозовых отсветах стены казались покрытыми мхом, на них не было заметно ни малейших следов разрушения или пожара.

Тяжелые деревянные двери были распахнуты внутрь. Проем зиял черным прямоугольником, но она могла видеть что там, внутри, потому что интерьер был подсвечен сиянием таинственного происхождения. Оно пронизывало пространство, словно воду или газ. Стойла были пусты, но присутствие их недавних обитателей ощущалось в запахах сена, пшена и конского пота.

Между тем пыльный проход между стойлами, тянувшийся из конца в конец конюшни, не был истоптан подошвами или подковами. Затаив дыхание, в паузах между раскатами грома она услышала этот звук: треск расщепленного дерева.

Сначала медленно, а потом вдруг неожиданно резко одна из досок пола поднялась.

В первый момент это была лишь тень, темная и бесформенная, подобно туче. Вытягиваясь из дыры в дощатом полу, она покачивалась, приобретая очертания. Она заметила, как сверкнула кость сквозь тронутую разложением, но все еще розовую плоть, как шелохнулись лохмотья тряпки, которая была прежде грубой домотканой материей.