— Знаешь, мне легко было бы пережить все, что произошло, если бы это не сопровождалось огромным эмоциональным напряжением. Кажется, за несколько дней я узнала больше правды о себе, чем за предыдущие двадцать лет. Интересно, Энди и Уолт тоже переживают нечто подобное?

— Уолт предпочитает не слушать, когда ему говорят правду о нем самом, — Мэри-Джо поднялась. — Пойду заниматься, вот только сделаю себе бутерброд. Мне этого хватит до конца дня, так что не готовь ничего на мою долю.

Диана прогнала с колен Мисс Матильду и подошла к двери черного хода. Издали отчетливо доносился стук молотков и рокот работающих механизмов.

Ей было интересно, чем занимается Уолт — вероятно, беседкой, — но не хватает энергии пойти посмотреть. Дерн, уложенный заново на верхней террасе, сверкал изумительной зеленью в лучах заходящего солнца. Она не могла представить, когда это было сделано, но теперь по обе стороны дорожки были разбиты клумбы. Цветы на них еще не время было высаживать. Заморозки могли ударить даже в первых числах мая.

Спустившись вниз, она оглядела незавершенный, развороченный экскаваторами и лопатами рабочих сад — совсем не такой, что возник перед нею в том мимолетном таинственном видении: тогда он привиделся ей в роскоши цветения.

Неужели она видела тот же самый сад, что и Марта Фэйрвезер, вдыхала аромат ее любимых роз? Это ведь было ничуть не более невероятно, чем сами по себе грезы наяву с проникновением сквозь толщу времени.

Диана поежилась. Вечер обещал быть прохладным.

Уже почти стемнело, когда она услышала тяжелые шаги Уолта. Потом он распахнул дверь, выругался, наткнувшись на лежавшую у порога собаку, и сердито посмотрел на Диану.

— Тебе же было сказано держать дверь на замке!

— Но я чувствовала себя в полной безопасности, зная, что ты и твои ребята поблизости. Ужин почти готов. Пойдешь переодеваться или сначала что-нибудь выпьешь?

Уолт посмотрел на нее с подозрением. Он не ожидал такого радушия. На нем следы дневных поисков были заметны куда меньше, чем на Энди — он догадался одеться в плотную робу и сменить кроссовки на грубые башмаки. Правда, царапин на лице не избежал и он.

— Мне бы не помешала чашка кофе, — сказал он, словно чувствуя неловкость. — На улице заметно похолодало.

Диана наполнила чашку и поставила перед ним.

— Переведи дух, — сказала она. — Ты выглядишь измученным.

Даже она сама услышала фальшь в своем голосе, эдакую пародию на искреннюю заботу. Уолт, вероятно, почувствовал это и нахмурился так, что его брови сдвинулись в одну линию над переносицей, но кофе он принял с благодарностью. Диана налила кофе для себя, не потому, что ей хотелось, а в качестве примирительного жеста, и села за стол напротив него.

— Мэри-Джо дали стипендию."

"— Великолепно.