О чем мы говорили? Обо всем и ни о чем. Как я поеду учиться в Москву, ведь я поступила, поступила, поступила в институт, и мне уже пришел вызов на учебу! Как Вадим будет знакомить меня со столицей, водить по музеям и театрам. Как рано или поздно мы обязательно поженимся, потому что совершенно понятно, что жить друг без друга мы не сможем.

Я немного волновалась, что его родители будут против, потому что разве ж я ему пара — простая девчонка из деревни, но Вадим сказал, что я напрасно волнуюсь и они у него очень хорошие люди. С этим я не спорю, ведь они приютили меня в своей квартире, когда я ездила поступать.

И сейчас, когда мы иногда встречаемся на территории пансионата или на пляже, они относятся ко мне очень по-доброму."

"Вадим сказал, что это из-за того, что он у них — поздний ребенок. Мол, они всегда считаются с его чувствами и желаниями и с детства стараются исполнять его капризы. Мысль, что я каприз, мне показалась немного неприятной, но, наверное, он просто оговорился, не имея в виду ничего обидного.

Он разжег костер, потому что вдруг стало немного прохладно, а расходиться так не хотелось. Я сбегала домой за картошкой и заодно предупредила дядю Лешу, чтобы не волновался.

Он, правда, по-моему, не очень-то и понял, что я сказала, потому что разговаривал с соседом Игорем. Странно, что может быть между ними общего — они так сблизились в последнее время! Игорь на двадцать лет младше, но они все время шушукаются о чем-то своем.

Во дворе столкнулась с Митькой. Пригрозила, что если он сейчас же не отправится домой, то я все расскажу его отцу, и тот его выпорет. Парень явно подслушивал под нашими окнами — вот чудной, какие у нас могут быть тайны! На обратном пути встретила Катьку.

Та бежала со стороны пансионата и рыдала, размазывая слезы по щекам. Я попробовала ее обнять, узнать, что случилось, но она оттолкнула меня и закричала, что ненавидит и сделает все, чтобы отбить у меня Вадима. Я попыталась ей объяснить, что не виновата в том, что он полюбил меня, а не ее, и что если бы было наоборот, то я бы смирилась и пожелала ей счастья, но она накричала на меня, грубо, матом, и сказала, что желает мне сдохнуть.

Обратно к обрыву я пришла очень расстроенная, потому что это очень больно — терять подругу. Я даже расплакалась, рассказывая об этом Вадиму, а он обнял меня и гладил по голове, словно маленькую, и целовал мое лицо, собирая губами слезы, и говорил, что я, наверное, принцесса, потому что они у меня сладкие, а не соленые.

Потом случилось то, что мне не очень приятно вспоминать, потому что его поцелуи стали настойчивее, а руки оказались под моим сарафаном, то есть внутри лифчика. Вадим дышал тяжело и хрипло, и мне стало ненадолго страшно, но я спокойно объяснила ему, что не такая и не могу стать его прямо вот так, на берегу реки.