— Зачем Алексею Кирилловичу было столько?

— Да он мужик был домовитый. Мимо себя ничего не пропускал. Уж если чего плохо лежало, так он это завсегда к рукам прибирал.

— Так он эти дрова украл, что ли? — все еще не понимала Юлька.

— Ну украл не украл, но точно не купил. В Советском Союзе лес же знаешь как заготавливали? Вырубали в леспромхозах и по рекам сплавляли. Дорог же не было. Вот и у нас по Волге в сезон сплав обязательно был. Течение у нас тут быстрое, много бревен на берег выкидывало. А местные и подбирали да на дрова распиливали. Тут вся деревня этим промышляла.

Только все на один сезон заготавливали. От одного лесосплава до другого. А Кириллыч жадный был, все хотел на века запас создать. Вот и таскал каженный день бревна до седьмого пота. Это еще он за последние годы дрова-то порастратил. А так они у него и в сарае лежали, и у бани, и у забора огромная поленница была. И у дальнего края участка тоже. Он с того момента, как лес сплавлять перестали, до настоящего времени ни одного бревна не купил, все своими запасами пользовался. И лежали они у него по ранжиру. В сарае еловые, у бани осиновые, а в подпол он березовые складывал. Так что тебе, красавица, уж о чем думать точно не надо, так это о дровах.

Юлька наклонилась и взяла в руки деревянную чурку. Была она шершавая, с чуть колкой корой, сухая, но все еще приятно пахнущая когда-то живым, гордым деревом, насильно лишенным корней. Подержав в руках, она бережно опустила его обратно, словно ребенка.

— В этом доме столько тайн! — сказала она Николаю Дмитриевичу. — Каждый день он открывается мне с новой стороны. То чердак с какими-то сокровищами, то подпол с сухими березовыми дровами, то малинник, полный ягод, то теплица с маленькими огурчиками.

Ей-богу, я даже не удивлюсь, если рано или поздно клад тут найду."

"— Может, и найдешь, — кивнул Николай Дмитриевич, — Лешка был мастер нычки делать. И жадный был до ужаса. Говорю же, все у него к рукам липло, что плохо лежало. Вовка, младший брат, не такой был. Тот, святая простота, последним делился, а Лешка — как есть куркуль.

Сказанное Николаем Дмитриевичем плохо «монтировалось» с тем, насколько дешево Алексей Кириллович продал свой дом ей, Юльке. Если был он патологически жаден и домовит, то разве отдал бы огромный ухоженный участок с домом, мебелью, посадками, постройками, да еще и дровами практически за бесценок? Все же почему он так стремительно сорвался с насиженного места? Куда поехал, если, по словам соседей, не было у него никаких родственников?

Что-то загадочное ощущалось во всем этом, но Юльку эти загадки не касались, а потому, проводив Николая Дмитриевича, она тут же выбросила их из головы.

Дрова есть — и слава богу. Это ей знать вполне достаточно.