Вы же машинально стащили с рук перчатки, когда поднимались, да?

— Да ничего я не стаскивала, что ж я, совсем дура, что ли?! — воскликнула Ольга Прокопьевна и осеклась, спохватившись, что выдала себя.

— Оля!.. — Анна Петровна тихо заплакала.

— Да ладно, чего уж там, — Митькина сестра устало махнула рукой. — Расскажу, как все было. Аня вечером прибежала, мол, странный разговор сейчас услышала. Пересказала она его мне, и тут я все и поняла. Все то, что мне столько лет покоя не давало. Не мог Митька утонуть, потому что плавал он как рыба. Братик мой любимый! Моя вторая половинка! У меня же, когда его не стало, как руку отняли или там ногу. И мама… Мама так и не пережила. И я совсем одна осталась. А эта жирная скотина все эти годы рядом жила! И он, и дядя Леша… Я всю ночь про это думала, заснуть никак не могла. Ну как же так может быть, чтобы они ребенка убили, и ничего им за это не было! Я назавтра пошла к нему, хотела на всю деревню опозорить. Вот просто в открытую сказать, что я все знаю. Дошла до их двора, и тут мне плохо стало. Ноги подкосились так, что я на траву села под деревом. А тут Игорь с удочкой вышел, что-то Ирке прокричал и зашагал по дороге, а потом воровато так обернулся и в этот двор заскочил. Мне интересно стало, думаю: неужто впрямь золото какое-то есть, о котором Анька вчера рассказывала? Заглянула в щель, а он по двору идет, замок вскрывает и в дом заходит. Ну я и пошла за ним.

— Вы увидели, что он спустился в подпол?

— Да. На меня как затмение нашло, что мы тут одни и что никто его там не найдет, потому что кому тот подпол нужен. Не фифе же этой городской. Я его удочку увидела. Он ее в углу пристроил, чтобы не мешала. А рядом вилы стояли и рукавицы брезентовые валялись. В общем, я скользнула вниз, он на шум обернулся, и тут я с размаху вилы в него и всадила.

— У вас во дворе такие же вилы стояли, — медленно проговорила Юля. — Вы сено метали для коровы, которую Анна Петровна держит. Я видела.

— Да уж, с вилами умею обращаться, — буркнула женщина. — Потом я свет выключила, подпол закрыла и ушла. Дома переоделась, правы вы, действительно кровью я испачкалась немного. Меня так колотило, что я делать ничего не могла. Думала только, что за Митьку отомстила.

— Вы ведь все знали, да? — спросил Олег у Анны Петровны.

— Ничего она не знала! — повысила голос Ольга Прокопьевна, но ее подруга горько махнула рукой.

— Перестань, Оль. Нечего меня выгораживать. Да, я все знала. Она переоделась и прибежала ко мне. Ее так трясло, что я ее валокордином отпаивала. Она же к Василичу бежать хотела, признаваться! А я сказала, чтоб не смела. Что собаке — собачья смерть. И уж, когда его найдут, на нее никто не подумает. Так и вышло. Если бы не вы…

— Если бы не мы, — эхом повторил Олег. — А точнее, моя любознательная и умная жена.