Хотя в любом случае надо рентген делать, могут быть внутренние повреждения.

Пикс издавал какие-то хриплые ноющие звуки, но не сопротивлялся. Сережа пробежал пальцами по шее, по позвоночнику и едва дотронулся до правой задней лапы, как кот взвыл.

— Тихо, малыш, тихо! Да, есть. Перелом.

Я стояла и заливалась слезами, кроя себя в три наката.

Жалюзи мне, видите ли, не нравятся, шторы снять не вариант. Ну вот и радуйся теперь, идиотка!

— А ну замолчи! — рявкнул Сережа, повернувшись ко мне, и снова погладил Пикса, успокаивая. — Живо сумку тащи. Мою."

"Икнув от неожиданности, я метнулась в прихожую, схватила его наплечную сумку и вернулась обратно.

— Держи его!

Пока я придерживала Пикса на листе, Сережа достал маленькую пластиковую коробочку, а из нее шприц, ампулу и квадратик спиртовой салфетки. Отломал носик ампулы, набрал жидкость в шприц, салфеткой протер Пиксу холку и сделал укол.

— Что это? — всхлипнула я.

— Обезболивающее. Перелом — это пипец как больно. Даже коту, хотя у них высокий болевой порог. Все, вызывай такси. Можно, конечно, в ближайшую клинику отнести, но лучше я сам все сделаю. И рентген, и гипс.

Главное — чтобы не было внутреннего кровотечения и резать не пришлось. Так-то не похоже, но посмотрим.

Такси подъехало через пять минут. Сережа держал Пикса на листе, я топталась рядом с переноской. Всю дорогу продолжала ругать себя, едва сдерживая слезы.

— Соня, перестань. — Одной рукой держа Пикса, другой Сережа сжал мою руку. — Все уже случилось. Оттого, что ты будешь себя жрать, лапа не срастется. Обсудим потом. Сейчас ни к чему.

Он осторожно поглаживал Пикса по спине, а тот мелко дрожал, закрыв глаза.

— Сереж, он не умрет? — испугалась я.

 — Почему он дрожит?

— Потому что испугался сильно. И лапа болит. Не умрет.

— Спаси его. Пожалуйста!

— Соня!!! — Он закатил глаза. — Прекрати уже!

Когда мы вылезли из такси и поднялись на крыльцо клиники, Сережа приказал — да, именно так:

— Ключи из кармана достань. Зеленая таблетка. Открывай.

Я приложила ключ к замку, дверь пискнула и открылась. Навстречу вышла женщина лет сорока в зеленом костюме.

— Привет, Галя. Это мой. Падение, перелом. Давай рентген, узи, гипс. Соня, сиди здесь.

Со мной он разговаривал не то чтобы резко, но без соплей.

Я не обижалась. Чего обижаться-то? Сама виновата. Знала же, что Пикс лазает по шторам. Сережа предупреждал, что свалится. Ему котом надо заниматься, а не меня утешать.

Но «это мой» про себя отметила.

Сначала я сидела. Потом ходила по холлу взад-вперед. Потом разговаривала с водяной черепахой, которая смотрела на меня с опаской. Как будто я собиралась разорить ее кладку, где в песке под лампой грелись отложенные яйца.

Мне казалось, что прошла уже целая вечность, часы показывали начало четвертого.