В коридор выглянул Пикс и тут же спрятался: мама ему не нравилась. А вот Сереже прятаться было некуда, и он топтался в прихожей.

— Мама, это Сергей, — представила я. — А это моя мама. Юлия Петровна.

— Очень приятно. — Мама поджала губы, окидывая его с ног до головы рентгеновским взглядом. — Значит, это ваш станок в ванной?

Черт, я уже успела сто раз забыть, как мама приходила поздравить меня с днем рождения и усмотрела в ванной станок и зубную щетку. Она мне тогда еще пижаму с котиками подарила.

Я скрипнула зубами, а вот Сережа самообладания не потерял. Кивнул спокойно и подтвердил:

— Да, мой.

В воздухе повисло несказанное «а что?»

— Понятно…

Неловкую паузу очень удачно взломала Мика:

— Ну так что, завтрак готовить?

— Нюша уехала ненадолго, — пояснила я. — Пришлось мне за Микой присмотреть. Ты с нами позавтракаешь, мам?

— Да нет, — отказалась она. — Я завтракала. Но кофе выпью. А кот, смотрю, поправился?

Вашими молитвами, мадам.

Пикс, уже привыкший целые дни проводить на лежанке, и сейчас развалился там, вылизывая лапу, освобожденную от гипса.

— Да, — кивнул Сережа. — Все срослось. Но штифт я ему оставил.

— Вы?

— Да. Я его оперировал.

— То есть вы… ветеринар?

Прозвучало почти как «коновал». Пикс злорадно ухмыльнулся в усы.

— Ветеринар.

И снова в воздухе повисло «а что?»

— Ладно, я все-таки приготовлю. — Мика обогнула маму и отправилась на кухню.

Та сняла плащ и туфли и пошла за ней. Мы с Сережей переглянулись. Я пожала плечами: предупреждала, мол, не обессудь. Он наморщил нос: фигня, прорвемся.

Пока Мика ставила на плиту ковшик с яйцами и вытаскивала все остальное из холодильника, мама достала турку и кофе. Мне показалось, что на кухне стало как-то тесно.

— Мам, давай сварю, — предложила я.

— Да пожалуйста. — Она уступила мне место с таким видом, как будто я вышла на площадь и в мегафон проорала, что Юлия Петровна Лебедева не умеет варить кофе.

В общем, нет такой простой фразы или действия, которые нельзя было бы понять превратно. Поэтому я срочно перевела стрелки:

— Ма, у тебя новая прическа?

Я и правда заметила только сейчас. Стрижка была свежая, стильная и очень ей шла, к тому же омолодила лет на пять.

— Да. — Мама смущенно поправила челку. — Только что сделала.

— Здорово! — Я сказала это совершенно искренне, и у нее покраснели уши… с новыми сережками. И очки, кстати, тоже были новые.

Да ладно, она сама вся была какая-то новая. Не такая, как месяц назад.

— Вечером иду в театр.

— Одна? — Прозвучало немного провокационно.

— Ну… не совсем.

— Ой, тетя Юля, у вас тоже жених? — с невинной улыбочкой спросила Мика, и мне захотелось дать ей хорошего такого поджопника.

— Тоже? — мамины брови спрятались под челкой.

— Ну… — теперь уже загорелись уши у меня.