Переписка и разговоры по телефону не помогали, работа и позиционная война с Микой отвлекали, но не особо.

Вот так и понимаешь, что тебе нужен человек — когда не можешь без него. Если уезжал Кирилл, я по нему не скучала. Наоборот, отдыхала от его наставлений."

"Чета Серега где-то застрял,  — поддел Пикс. — Может, другую красотку себе нашел? Не такую вредную ?

Издевайся, издевайся, котоморда. Что-то ты его перестал звать живодером. Или дошло наконец, что он тебе помог? А то ведь так и ковылял бы на трех лапах.

Ничего, говорила я себе, осталось совсем немного.

Всего-то четыре дня. Зато как здорово будет, когда вернется. Если я к тому времени еще не рехнусь, конечно.

Микин арест в воскресенье окончательно вынул мне мозг. До обеда она как-то развлекала себя сама, а после — упросила, чтобы я разрешила ей остаться. Потому что ей, видите ли, скучно.

— Мика, мне работать надо, — ответила я сухо.

— А я не буду тебе мешать, Сонечка. Я с Пиксом буду кино смотреть.

— У меня за спиной?

— А мы в спальню пойдем.

Что мешало ей посмотреть кино дома, не в компе, а по телевизору, осталось загадкой. Она и правда забрала Пикса в спальню и устроилась на кровати.

Но хватило ее ненадолго. Заявилась ко мне и начала таращиться из-за плеча, что я делаю. Потом заметила папку с рисунками и попросила разрешения посмотреть.

Начались охи и ахи, завистливое «круть» и поток вопросов, училась ли я в художке, в какой и что мне там больше всего нравилось. Я бы охотно с ней поговорила — все-таки общая точка. Но дедлайн подступал с топором.

— Мика, давай мы с тобой после ужина поговорим, ладно? А сейчас мне нужно закончить работу. Заказчик ждать не будет. Может, тебе пока уроками заняться?

Она надулась и ушла, а я закопалась в проект по уши — пока в спальне не взвыл Пикс.

Пришлось нести его в туалет, потом кормить, потом готовить ужин.

Мика пришла все такая же надутая. И заявила, сев за стол:

— Я все сделала. Проверять будешь?

— Нет. Зачем?

— Как? — Она захлопала ресницами… зелеными ресницами. В тон бровей. — Как зачем? А вдруг я на самом деле не сделала?

— Ну значит, получишь пару.

— И… тебе все равно?

— А почему меня должна волновать твоя учеба, если она не волнует тебя? Ты разве для меня учишься?

Мика озадаченно давила вилкой котлету и перемешивала ее с гречей.

Кажется, я порвала ей какие-то шаблоны.

Как это меня не волнует ее учеба? Такое разве может быть? Это всех должно волновать. А она должна огрызаться: мол, учеба — это ее дело. А получилось внезапно наоборот.

Я в очередной раз порадовалась, что Мике десять лет, а не на три-четыре года побольше. Сейчас ее еще можно было… нет, не нагнуть, этого я делать не хотела, но немного поджать. Подростки — это как тесто, которое лезет из квашни. Ты его пихаешь обратно, а оно все равно лезет.