И адаптировались, я смотрю, нормально…

Я демонстративно потянул носом воздух, а Бурб так же непроизвольно начал дышать в другую сторону.

— Не хочешь спросить, почему я Бухича не подключил?

— Да это и так понятно, что он с нами надолго не задержится.

— Всё ещё не хочешь ничего по его поводу рассказать? — улыбнулся я.

— А ты всё ещё не хочешь сам с ним на эту тему поговорить? — вопросом на вопрос ответил Бурб, и при этом хитро улыбнулся.

— Один-один! — сказал я. — В общем, проехали. Я предварительно поговорил с Духом. Он пока может по сотне в день размораживать. Думаю, начнём с мужчин. А женщин он сможет большими пачками возвращать в мир, и там уже у вас будут помощники в виде уже размороженных мужчин. Ну, примерно вот так я представляю всю ситуацию. А вот и Ашик!

— Командир, я вам мороженое купил.

— Очень хорошо. Спасибо!

Я взял рожок.

— Сливош-ш-шное… — раздалось у меня за ухом."

"Я глубоко вздохнул, и убрал руку за спину. Через мгновение мороженого у меня в руках уже не было. Мелкий засранец удивительно быстро восстановился после случайности с японскими пилотами. Я, честно говоря, думал, что он будет страдать подольше. Но, как мне смог объяснить Шнырька, его душа меняется вместе с моей. И уже как-то местная специфика Александра Галактионова на это наложилась. И что он вроде как всё ещё пацифист, но пацифист уже условный. И если, как он дословно выразился, «Еш-ш-шли Ш-ш-шандру будет угрожать опаш-ш-шношть, то Шнырька затащ-щ-щит, и ш-ш-штрадать долго не будет». Ну, на этом и порешили.

— Как там бравые воины степи поживают? — спросил я у Ашика.

— Да отлично поживают, — почему-то напрягся Ашик, и посмотрел в этот момент на Бурба.

— А почему ты на него смотришь? Бурбулис, там что-то не так?

— Да как тебе сказать… — тут уже замялся Бурб.

— Так, стопэ, мне вот не нравится ваше поведение. Давайте, что там происходит?

— Ну… степняки — ребята вольные, — осторожно начал Бурбулис, явно пытаясь подбирать слова, — но немного вороватые.

— Эй, мой народ не вороватый! Мой народ просто… Скучно ему, — когда Ашик волновался, у него прорезался акцент.

— Ну, и что твои скучающие соплеменники делают?

— Обычно мы ходим к соседям, и воруем у них лошадей и овец. Если получается, то женщин. Нет, мы их потом отдаём за выкуп, но всякое бывает, — Ашик посмотрел в пол, и тут же вскинулся. — Но женщин нет, не трогаем. Может быть, иногда овец съедаем.

— А ещё лошадей тоже едят! И бастурму делают! — добавил Бурбулис.

Ашик посмотрел на него с укоризненным видом — «И ты, Брут!»

— Ясно, так, а что конкретно натворили мои нынешние подданные? — спросил я.

— Ну, им стало совсем скучно, — осторожно начал Бурб, и замолк, глядя на меня в ожидании.

— Я понял. Они пошли воровать. И?

— Лошадей не нашли. Овец тоже.

— Ну, ясен пень, откуда овцы и лошади в Иркутске.