Когда подбежала к двери, двое охранников преградили путь. Илья, поймав край моей куртки, дернул меня назад и повалил на пол.

Я вскрикнула. Превозмогая боль, пронзившую спину, быстро перевернулась и поползла прочь.

Двери, ведущие в патио, были так близко. И хотя время было не позднее, уже начинало темнеть. Я могла бы оторваться от них в лесу.

Кто-то потянул меня за лодыжки. Цепляясь ногтями за деревянный паркет, я попыталась согнуть колени, чтобы подняться, но он навалился на меня сверху. Делая частые вдохи, я с трудом проталкивала воздух в легкие под тяжестью его тела.

Илья одним рывком сорвал с меня куртку, застегнутую лишь на пуговицы. Во время потасовки я потеряла шапку, поэтому волосы спадали мне на глаза.

Толком поднять голову не получалось, но я кое-как огляделась по сторонам в поисках Давида и Льва. Где же они? Парни ведь не допустят этого, да?

Содрогаясь от рвавшихся наружу рыданий, я зажмурилась. Плакать нельзя, нельзя.

Сзади послышалась возня и кряхтение. Потом грохот, как будто стол перевернули.

Илья запустил руку мне в джинсы. Ткань врезалась в бедра, когда он дернул, и у меня в голове словно что-то щелкнуло.

Оскалившись, я начала метаться и брыкаться, что есть мочи, стараясь перевернуться, делая все, о чем говорила Рике. При первой же возможности я укушу его.

Парень крепко схватил меня за волосы у корней, придавил голову к полу и потянул джинсы вниз. Мое лицо исказилось от отвращения, каждая мышца напряглась; я сжала челюсти.

Нет. Нет!

– Разве ты не будешь кричать? – с издевкой произнес Илья где-то возле моего уха. – Или плакать?

Не буду.

Я почувствовала, как он расстегнул свои джинсы, после чего вновь нагнулся, сунул руку мне между ног и прошептал:

– Ты можешь быть моей сладкой маленькой шлюшкой.

Дернувшись вверх, я повернула голову, едва не вывихнув себе шею, и укусила его за щеку.

Илья зарычал и отвернулся, ослабив хватку. Мне хватило этой заминки. Я ринулась вперед и ухватилась за первую попавшуюся вещь – ножку круглого приставного столика. Потянув за нее, сбросила хрустальную вазу, поймала и, обернувшись, разбила о голову Ильи. Осколки посыпались во все стороны.

Я надавила сильнее, чтобы стекло вонзилось в его кожу, едва обратив внимание на острую боль в собственной руке, когда края разрезали перчатку.

Илья вскрикнул и повалился набок. Быстро сняв свои сапоги и джинсы, до сих пор болтавшиеся у колен, я отползла от него. Опершись на рабочий стол Гэбриэла, поднялась и увидела золотой нож для вскрытия писем.

– Иди сюда, сука.

Я крепко обхватила рукоятку ножа и, не зная, насколько близко подобрался Илья, резко развернулась. Лезвие полоснуло его по лицу, оставив красную линию от уха до рта.

Парень прижал ладонь к щеке и опять упал на колени.