Только когда ты являешься объектом насилия и продолжаешь каждый день переживать эту пытку в своей голове, то смотришь на ситуацию немного иначе. Никому не под силу справиться с этим. Жертвы просто притворяются, будто им лучше. Как еще разобраться в том дерьме, через которое ты прошел?

– Он никогда не плакал, – тихо сказала я. – Ни разу не видела, чтобы он плакал.

Рика промолчала. Подняв глаза, я посмотрела в небо и продолжила, чувствуя стук пульса в ушах:

– Когда она приходила, Дэймон заставлял меня прятаться в шкафу с его наушниками. После того, как все заканчивалось, он выпускал меня, а сам шел в душ.

Порой он проводил там час, а иногда – несколько часов.

Едва сдерживая нахлынувшие слезы, я зажмурилась.

Иногда я слышала скрип кровати, пробивавшийся сквозь музыку.

– Он оставался в ванной до тех пор, пока не приходил в себя. Иногда на его руках или груди появлялись порезы. Место он выбирал в зависимости от сезона и одежды, которая могла скрыть следы. – Слезы тихо катились по моим щекам. – В пятнадцать лет Дэймон начал резать ступни, чтобы каждый раз чувствовать боль при ходьбе. Я не понимала, как ему удавалось бегать так по баскетбольной площадке.

Бывало, что его носки полностью пропитывались кровью. – Я посмотрела на Рику. Ее голубые глаза блестели, словно морская гладь. – Он делал не только это. Дэймон заставлял меня причинять ему боль… – После короткой паузы я продолжила: – Пока однажды ночью не настал черед причинить боль ей.

Дэймон избил свою мать, и мы думали, что больше никогда ее не увидим. В ту ночь он перестал ранить себя. Ему уже не нужно было страдать.

– Теперь он питается болью, – сказала я. – Всегда найдет способ скрутить ее, протолкнуть себе в глотку и проглотить.

Ему это нужно. Все люди умеют терпеть ее, пока не преодолеют, но Дэймон… он хочет жить в аду.

Только там он блистал.

Я перевела взгляд обратно на небо, положив руку под голову.

– И все же… он никогда не плакал.

Глава 23

Кай

Наши дни"

"Ощутив на лице легкое, словно перышко, прикосновение солнечных лучей, я зашевелился. Голова гудела, я едва смог поднять ее с подушки.

В комнате было светло. Бэнкс лежала рядом. Я широко улыбнулся. Всегда ненавидел спать с другими людьми – спать в прямом смысле слова, в одной кровати.

Но она вела себя так тихо.

И мне нравилось видеть ее в момент пробуждения.

Дотянувшись и обвив рукой талию девушки, я притянул ее к себе.

Только Бэнкс почему-то была напряжена. Что-то не так. К тому же мои пальцы вместо нежной кожи нащупали одежду.

Я открыл глаза и увидел, что она, повернув голову, смотрела на меня. Ее взгляд был полон грусти.

– В чем дело, детка? – Приподнявшись на локтях, но не отпустив Бэнкс, я заглянув в ее лицо. – Почему ты оделась?

Она была в тех же вещах, в которых пришла в мой дом два дня назад.