Была любовницей для утех, а буду женой для забав? Мы так не договаривались! Я уже все спланировала в голове: и громкие рыдания в грудь мамы, и жалобы отцу, и пару месяцев депрессии, а тут он взял и все порушил своим “взамуж”.

— Софья! Стоять!

Притормаживаю, схватившись за перила, и оглядываюсь. Мирон стоит на верхней ступени и подобен орлу, что увидел глупого сурка и собрался его сожрать вместе с потрохами.

— Не-а, Мирон Львович, — судорожно выдыхаю я.

— Мирон, — недовольно прищелкивает языком. — Без Львовича.

— Я выхожу из игры.

— Из одной вышла, в другую вошла.

— Хренушки!

Перескакиваю несколько ступеней и ускоряюсь. В вестибюле перевожу дыхание, и выбегаю на улицу под ночное небо. Сворачиваю на лево. Чуть поодаль от пафосного клубного дома на небольшой парковке другого не менее презентабельного жилого дворца курит и выпускает густой дым Виталий, облокотившись о капот машины. Удивленно приподнимает брови, и рявкаю:

— Задержите его! — и бегу по шершавой брусчатке. — У него шарики за ролики заехали!

— Чего?

— Виталий! — повышает голос за моей спиной Мирон. — Я же тебя просил не курить!

— Это электронная сигарета!

— Выбрось! — голос Мирона меня нагоняет.

— Да чтоб вас!

Заныриваю в темную подворотню, в пятку впивается острый камешек. Тихо вскрикиваю, и на меня голодным зверем набрасывается Мирон, который вжимает в стену и тяжело дышит.

— Вы пьяный!

— Перейдем на ты, Софья, — сверкнув глазами, приближает лицо. — На ты и на Мирона.

— Вам бы не мешало проспаться, — прошипев слова, фыркаю, — тебе.

— А тебе поумнеть, — скрипит зубами.

— Хороший и своевременный совет! — толкаю Мирона в грудь. — Он бы мне не помешал неделю назад!

Вновь нависает надо мной.

Что, спровадил бывшую невесту и решил новую завести, а я вот не согласна! Вслух я этого, конечно, не говорю, потому что мне и дышать тяжело.

— Что ты творишь, Софушка?

— А вы? Ты? Хватит! — прижимаю кулаки к вискам. — Я устала! Прекратите… прекрати меня мучить! Ты… Вы…Ты…

Впивается под мое возмущенное мычание в губы, и я через секунду в ярости отвечаю на его поцелуй. Как же я его ненавижу за все жестокие шутки, издевки и унижения! Задирает юбку и бесчеловечно прерывает нашу отчаянную связь, развернув меня к себе спиной.

Юркает рукой между бедер и проводит пальцами по мокрой промежности, отчего я со стоном вздрагиваю. По позвоночнику пробегает теплая волна, и закусываю губы."

"— Софушка, надо сказать, что ты одна из тех редких женщин, что буквально текут ручьем, — собирает пальцами смазку и медленно массирует ноющию от желания половые губы.

— Мирон Львович… Прошу… Мы совершаем ошибку…

— Мирон, — цедит он.

Сипло выдыхаю от уверенного толчка, который проникает в глубины разгоряченного чрева чуть ли не до пупка.