— Меня нельзя дразнить.

Вряд ли у Мирона Львовича есть мои интимные фотографии или видео, ведь я девушка приличная, но существует много других способов испортить жизнь. Мне страшно смотреть в черные от злости и возбуждения глаза.

И не я Мирона Львовича завела, а Анжела, ведь тонкая маечка на ее упругой и впечатляющей груди особо ничего не скрывала. Вот бы ее и тиранил у себя в кабинете, а не меня на кухне. Замечаю во взгляде кроме злости, похоти что-то еще. Гневную горечь и желание забыться, и если я сейчас отвергну Мирона Львовича, то он расвирепеет.

Глава 12.

Жестокие игры

— Софушка, — невесомо поглаживает щеку пальцами, — моя маленькая глупая девочка.

От девочки сердце пропускает удар и плавится молочным шоколадом. Вижу только его глаза: темно-карие, почти черные, в обрамлении густых ресниц, которые я хочу пересчитать. Целует мои брови, скулы и, припав к губам, пробегает пальцами по шее и ключице.

А затем рывком разворачивает к себе спиной. Вздрагиваю, когда теплые руки ныряют под пиджак и топ. С криками вырваться? Вместо вопля из меня вытекает с присвистом выдох, когда Мирон Львович закусывает мою мочку.

Теплая волна пробегает по шее, плечам и лопаткам.

Проходит ладонями по спине, вызывая мелкую дрожь в теле, и давит на поясницу, вынуждая опереться руками о столешницу и выгнуться. Почему я молчу? Почему мне так приятны неторопливые поглаживания, на которые я отзываюсь шумным выдохом. Ох, не об этом мечтала, когда фантазировала о первом мужчине.

Прижимается пахом к ягодицам, и я чувствую его восставшую и каменную плоть. Мысли растекаются растаявшим желе, и я закрываю глаза. Будь что будет. Не хочу стыдиться своего горячего желания к чудовищу в галстуке.

После я обязательно посетую на то, какая я шлюха, отдавшаяся боссу на кухне, но это будет потом, а сейчас я отдамся соблазну и низменным желанием, что дремали до встречи с очаровательным негодяем.

— Что же, — горячее дыхание обжигает шею, а теплые ладони накрывают грудь, — Поговорим о субординации между начальником и подчиненной?

Ведет тазом, имитируя медленную и глубокую фрикцию, и в глазах темнеет. Хочу почувствовать внутри мужскую плоть и узнать каково это — слиться с кем-то воедино.

Тону в густом вожделении к Мирону Львовичу, который мягко сжимает соски. Искорка удовольствия бежит по мышцам, и из меня вырывается приглушенный стон.

Не томите, Мирон Львович, стяните брюки с трусиками и возьмите мое слабое тело. Я потом для приличия нареку вас беспринципным негодяем, а сейчас я хочу принять вас без остатка. Я готова стать вашей женщиной. Прямо здесь, у холодильника, и к черту гордость, воспитание и скромность. Бесстыдно поддаюсь попой назад и в нетерпении сжимаю кулаки.