Она станет жемчужиной моего гарема. С ней будут обращаться как с принцессой, дабы не обидеть бога-покровителя. Клянусь, что не причиню ей вреда ни словом, ни делом! Для нас она — будущее! Зачем она тебе?

По интонации и по выбранным словам выходило, что иранец сейчас просил, не напрямую, но просил, уговаривал меня не требовать Полозову в качестве оплаты долга жизни.

— Она — свободная девушка, аристократка. Не рабыня! И она — сестра моего человека! За своих людей я стоял, стою и буду стоять до смерти. Хочешь её в род? Ухаживай! Добивайся! Бери в жёны! — я вспомнил свой горький опыт, когда повёл себя абсолютно так же, как сейчас ведёт себя Абдул-Азиз. — Зверь в неволе погибает. Ты хочешь продолжить род с женщиной, чьего зверя собираешься заточить и сломить! От рабыни рождается раб! От свободной и сильной женщины — воин!

Мы смотрели в глаза друг другу долгую минуту. Он ощущал горечь моих ошибок и справедливость совета. Как бы ни было сложно ему, привыкшему повелевать, покупать, приказывать и подчинять, иранец отступил на шаг и произнёс:

— Да будет так! Я выкуплю её и отпущу в семью! Но я буду ухаживать и положу к её ногам весь мир, чтобы она по своей воле захотела быть со мной. Клянусь!

Я видел, как исказило печалью лицо Агафьи, но вампирша быстро сморгнула непрошенную слезинку из уголков глаз.

— Её нет, Азиз, — тихо ответил иранцу, не отводя взгляда. — Она погибла от одной из сколопендр. Я хотел бы забрать её останки и передать семье."

"Шахзаде хмурился, не веря моим словам. Он что-то резко выкрикнул на персидском Макову. Тот, пряча взгляд, подтвердил мои слова, но тут же залебезил, что-то добавляя. Иранец сжимал и разжимал кулаки, пытаясь успокоиться. На скулах у него играли желваки. В конце концов, он отвернулся в сторону парка и зарычал, выливая разом всю злость, обиду и горечь. Из ладоней у него ударили две струи пламени, оплавляя края трещин в земле, оставшихся после прорыва.

Огонь опал так же резко, как и появился. Не оборачиваясь в нашу сторону, иранец произнёс:

— Я лично привезу тебе её останки. Ты же остановился у Платановых?

— Да.

— Тогда до встречи, — произнёс шахзаде и ушёл. Его босые стопы оставляли следы на закопчённом полу.

Я дал знак девушкам, что мы уходим. Здесь нас больше ничего не держало.

* * *А в резиденции нас ждал сюрприз.

— Знакомься, это Эон! Эон — эрг седьмого уровня и мой будущий учитель, — прощебетала нарочито бодро Тильда по связи в сторону реально прозрачной мужской фигуры, сквозь которую проглядывало морское побережье. Очертания его фигуры угадывались лишь при расфокусировании взгляда и то выглядели как рябь горячего воздуха в пустыне.