Повинуясь моим мыслям, вокруг формировались гибкие кровавые ленты с оскалившимися пастями. Они извивались, издавая тихое умиротворяющее журчание, и поджидали внезапно затормозившую почти рядом с нами сколопендру.

Тварь инстинктивно чувствовала, что ранее беззащитная жертва стала охотником, и не решалась напасть. Мне же это и не нужно было. Как только количество лент перевалило за три десятка, я отдал мысленный приказ:

— Убить. Макр сохранить.

Я с внутренним удовлетворением наблюдал, как мои кровавые змейки просачивались в сочленения хитинового панциря сколопендры и вгрызались в её тело, выгрызая и высасывая её до последней капли. Тварь визжала и извивалась, пытаясь удрать обратно в прорыв, но мои змейки держали крепко. Я чувствовал, как в меня через кровь вливается сила дикая, необузданная, жадная и затапливает разум, требуя рвать всех вокруг, убивать, утопить в крови.

Где-то за спиной я слышал, как молится Абдул-Азиз. В голове же раздавался шёпот сотен и тысяч голосов, требующих:

— Впусти! Убей! Подчини! Утопи в крови!

Сквозь этот хор отдалённо слышался звонкий голосок Тильды:

— Не смей! Слышишь! Не смей! Отдай! Мне или Комару своему! Отдай!

— Держись! Не сдавайся! Ты сможешь! — это уже была поддержка Агафьи.

Сознание расслоилось на множество граней, собственное я затерялось в какофонии просьб, требований, приказов…Но я точно знал, что выход есть.

— Комаро, возьми! — мысленно воззвал я к своему покровителю.

— Ох ты ж… — отозвался бог, так и не успев закончить мысль, ибо плотину силы внутри меня прорвало.

Сперва бурным неуправляемым горным потоком, а затем полноводной равнинной рекой сила уходила, оставляя после себя усталость и пустоту сродни сосущему голоду. Отстранённо я заметил, что кровавые змейки истончились до едва заметных ниточек, выкачав сколопендру, а передо мной лежит пустой панцирь некогда грозной твари изнанки пятого уровня.

Последние змейки исчезли, растворившись во мне. А следом за этим послышался хлопок закрытия портала. Земля снова основательно содрогнулась и, наконец, затихла."

"Я на негнущихся ногах подошёл к твари и вынул у той из пасти заботливо оставленный мне макр. Как бы мне не хотелось подпитаться и заполнить ноющую пустоту внутри, но я сдержался. Усталость навалилась с новой силой, и я просто осел на абсолютно сухой пол без единой капли крови, прислонившись спиной к панцирю бывшей противницы.