Перемена была столь разительна, что мы с принцем опешили, стоило вампирше попрощаться и помахать нам ручкой:

— Ладно, мальчики, вы тут пока о своём поболтайте, а я на женскую половину дома прогуляюсь! Где-то здесь должен быть шикарный хамам.

После этих слов Агафья упорхнула, как будто и не было сцены растерянности у входа в резиденцию. Я перевёл взгляд на принца и успел заметить на его лице смену весьма личных эмоций, вскоре скрытую за маской приветливого собеседника. Но всё же он не выдержал и криво улыбнулся лишь одним уголком рта, глядя вслед вампирше:

— Оказывается, я скучал по этой непредсказуемой манере поведения…

* * *Кирана не верила до последнего, что Кром пойдёт против всех законов.

Но отцовская любовь оказалась сильнее всего в этом человеке. Огненный шар летел всего долю секунды, но охотнице она показалась вечностью. Время как будто застыло киселем, показывая мелкие детали происходящего: вскинутые в ужасе к губам руки старой Нарвы, обречённый взгляд бывшего вождя, последний рывок Арвы, в прыжке пытающейся закрыть Кирану своим телом и голубую вспышку магии льда, которая поглотила огненный шар, но не смогла остановить.

Время резко ускорилось, возвращая ещё и звуки. Крик матери, упавшей на колени, смешался с воем Арвы. Ярв рычал, тщетно пытаясь отвести удар от охотницы своим льдом, но сильнее всего слышен был треск двух противоположных заклинаний, вступивших в реакцию. Кирана не успела даже моргнуть, как её отбросило назад ударной волной от взрыва.

Она открыла глаза сразу же, стоило и без того израненной спиной приложиться о слой слежавшегося снега. Открыла и закрыла, не поверив им. Снова открыла.

Рядом у постели сидела в полудрёме поседевшая заплаканная Нарва, разом постаревшая лет на двадцать.

Они явно были дома, в углу потрескивали дрова в очаге, на стенах плясали неровные тени, а запах сушёных трав оседал дымом на сухом шершавом языке. А как же взрыв?

— Мам, — попробовала Кирана позвать старую Нарву, но из горла донёсся лишь сип воздуха.

За стенкой что-то грохнуло, и через мгновение в комнату просунулась голова Арвы с настороженно торчащими ушами.

— Арва, — просипела охотница подруге, подзывая к себе. И та услышала.

Юркнув в постель к Киране, волчица положила передние лапы на грудь девушке и следом умостила на них непривычно огромную голову.

Из глаз волчицы капали слёзы.

Да что вообще происходит?

Охотница попыталась поднять ослабевшую руку, чтобы погладить волчицу, но сил не было. Рука даже не пошевелилась. Волной накатил липкий страх, оседая бисеринками пота на затылке. Вдруг она ранена и не больше никогда не сможет двигаться?

Сцепив зубы, Кирана снова повторила попытку, на этот раз решив пошевелить хотя бы мизинцем. И ей удалось.