Он повернулся от ее тычка, успел подхватить, потому что она вдруг начала падать, почувствовав, как левая нога соскочила с твердой опоры, и ее тут же стало засасывать.

– Осторожно, сапог оставишь. – Он выдернул Ирину, как репку из грядки. Поставил рядом с собой. – Ну, что ж ты за человек такой? Я куда тебе велел идти?

– Ванечка здесь, я знаю, он здесь. – Слезы текли по лицу вперемешку с дождем, и Ирина слизывала их, соленые, пахнущие торфом и сфагновыми мхами. – Я не могу быть там. Мне нужно быть здесь. Понимаешь?

Судя по его лицу, он понимал. Он вообще все про нее понимал, этот мужественный, осунувшийся за сегодняшнюю ночь человек, на плечи которого она водрузила тяжелую, практически неподъемную ношу. Он говорил, что не боится ответственности за нее и ее сына, но сейчас этот груз давил на плечи, заставляя вязнуть в болоте. И Ирине было и стыдно, что из-за ее безалаберности сейчас куча людей мокнут и снизу, и сверху, и страшно, что все их усилия окажутся напрасными, и теплился внутри огонек надежды, что если кто-то и может спасти Ванечку, то только они, эти люди.

– Пошли, – сказал Александр, вытирая ее мокрые щеки. – Нам нельзя терять время. Встаешь мне за спину. Идешь точно по моим следам. Перед тем как перенести вес на ногу, проверяешь прочность каждой кочки, куда ступаешь. Поняла?

Ирина кивнула, но он уже не видел, потому что повернулся и пошел дальше, подсвечивая пространство вокруг большим мощным фонарем, чьи лучи хоть немного, но рассеивали дождь. Громкий протяжный крик разнесся по болоту, заставив Веретьева, а вслед за ним и Ирину остановиться и замереть. Голос был женский, и спустя мгновение Ирина его узнала. Кричала Таня.

Крик повторился, и теперь в нем можно было расслышать отдельные слова.

– Са-ша-а-а-а. Он зде-е-есь…

Ирина не могла пошелохнуться, радость и ужас охватили ее одновременно, хотя до этого она всегда была уверена, что это невозможно.

– Таня-я-я! Я тебя слышу-у-у-у. Повтори-и-и-и-и, – сложив руки рупором, прокричал в ответ Веретьев.

– Я нашла-а-а-а. Ваня зде-е-е-есь."

"– Он живой? Спроси у нее, он живой? – Ирина вцепилась в рукав Александра и теребила и трясла его, как грушу, и рыдала в голос, не в силах остановиться.

– Таня-я-я-я. Я иду к тебе-е-е-е. Говори-и-и-и. Я иду на твой голо-о-о-ос. Ребята-а-а-а, все идем к Тане-е-е-е.

– Мы зде-е-е-есь. – Женский голос, ликующий, радостный, звенел над болотом, многократно отражаясь в воде и разносясь по всей округе чуть глуховатым из-за дождя эхом. – Мальчик. По пояс. В воде. Сейчас. Я. Его. Достану-у-у-у.

– Он живой. Он провалился в болото. Его затянет. – Ирина теперь тоже кричала, брыкалась, вырывалась из крепко держащих ее рук Александра. – Пусти меня. Я побегу туда, к нему. К ним. Она его утопит. Она ненормальная.