– Нос у тебя не длинный, а очень даже красивый, – сказал Александр и в подтверждение своих слов чмокнул ее в кончик носа. – И послушание – это то качество, которое я очень ценю в женщинах.

И снова Ирине показалось, что он сейчас не совсем искренен. Разумеется, не в том, что касалось ее носа, а в чем-то другом.

В магазине она даже растерялась. Такое простое в прошлом действие, как выбор продуктов, казалось теперь неимоверно сложным. Она никак не могла взять в толк, какой вид молока купить, сколько пачек творога, какой жирности сметану. В большие сумки, которые она догадалась захватить с собой, отправился также запас муки и сахара, пара килограммов отборной говядины, яблоки, бананы, груши и виноград для Вани.

Ну надо же, в ее детстве в деревенском магазине и думать не думали о таком богатом выборе.

В отдельный экстаз она впала перед полками с гигиеническими товарами. Зубная паста, шампунь, прокладки, запас которых уже подходил к концу и которые она все не решалась заказать Полиекту Кирилловичу, ватные диски и палочки… Всему этому она радовалась, как девочка-подросток, которой родители дали немного карманных денег.

Две полные сумки она вынесла на улицу, предусмотрительно поставив в тенек, на траву, после чего усадила рядом Ванечку и быстро сбегала в магазин еще раз, за мороженым. Вместе с сыном она села на стоящую у магазина лавочку, развернула обертки, отдала Ване вафельный рожок, аккуратно обернутый бумажкой, чтобы не запачкался, и сама тоже вонзила зубы в ванильный белый шарик, от холода которого сразу заломило зубы. М-м-м, как вкусно.

Щурясь от яркого солнца, Ирина наблюдала за сыном, который, болтая ногами, сидел на лавочке и ел свое мороженое, сосредоточенно слизывая с боков сладкие потеки.

Вид у него был серьезный, как будто малыш делал большую и очень важную работу. Мешать ему не хотелось. Улыбнувшись, Ирина перевела глаза на поселковую улицу, по которой сновали мальчишки на велосипедах.

Людей было немного. Два мужика, явно со вчерашнего перепоя, внимательно считали рубли, лежавшие на заскорузлой ладони одного из них, решали, хватит ли на опохмел. Две пожилые дамы судачили за жизнь, явно перемывая косточки каким-то соседским кумушкам. Две молодые женщины катили коляски с детьми, оживленно разговаривая при этом.

Проехал мотоцикл с коляской, затем дребезжащий на ходу трактор.

Деревенская жизнь текла размеренно и немного сонно. Глаз не цеплялся ни на чем, пожалуй, кроме как на самих этих посторонних людях. После двухмесячного почти затворничества Ирине было очень интересно на них смотреть, замечая стиль разговора, мимику, жесты, ржавчину на велосипеде, немного порванную крышу на коляске.

К магазину подъехала машина, большая черная «Субару».