Что интересно, орловцы никак не страдали от проклятия, а вот Прокрысины…

Это наводило на здравые мысли. Не сходились только сроки. Аркадий Иванович работал его личным секретарем более двадцати пяти лет, а покушения шли последние десять. Подозревать подчинённого не хотелось, но слова Комарина про предательство короны и императора глубоко засели в голове Орлова. Этак, ради собственной выгоды можно и Родину продать, а не только один провинциальный род извести.

Набрав короткий номер мобилета, граф Орлов вызвал к себе незаметного, но незаменимого человека.

Спустя пол минуты в дверь кабинета постучали:

— Вызывали, Данила Андреевич? — поинтересовалась главная «тень» Империи.

— Вызывал, — кивнул министр обороны, указывая на стул возле своего рабочего стола. — Есть у меня к вам просьба… Внутриведомственного характера. Контрразведку не хочу подключать.

— Слушаю. Но вы же знаете мои методы… — открестилась «тень» от любых последствий своей «работы»."

"— Знаю. Официально доказательств нет, — Орлов сжал перьевую ручку с такой силой, что она рассыпалась на множество частей. — Но я должен быть уверен.

* * *Выставка удалась на славу. Имперская служба безопасности появилась очень невовремя. Ещё немного, и дела даже не было бы. Трон получил бы покушенца на принцессу и возможность выторговать какие-нибудь политические плюшки у азиатов, а Тэймэй была бы обязана мне не только жизнью, но и положением. Но, как говорится: «Закатайте-ка хоботок, батенька, имеем то, что имеем!» Веселье только начиналось.

Меня вполне комфортно расположили в одном из закрытых кабинетов императорской резиденции в Санкт-Петербурге.

Окон, правда, не было, но зато предоставили какую-никакую одежду. Одно дело светить телесами аки царь морской посреди иллюзии, а другое дело расхаживать так при дворе. Как сказал бы дед: «Невместно!»

«Радуйся, что не роба арестантская, — мелькнула мысль. — А то бесплатно могли и подсобить». Имперская служба безопасности, кроме одежды, расщедрилась и на браслеты, отрезающие от дара.

Магоподавители, скажу я вам, в этом мире так себе. Мишиных сил я не чувствовал, но при этом мои были при мне, и силу артефакта Винограда я всё ещё ощущал.

То есть при желании повторить технику, созданную интуитивно на выставке, я могу хоть сейчас, но на изнанку каторжанином идти не хотелось.

На счёт техники сейчас где-то в божественном плане шли ожесточённые споры.

— Она вообще не должна была сработать, — распалялся Комаро, — это табу! Два покровителя — табу! Смешение сил — табу! Он нарушает равновесие лица и изнанки!

— Да брось ты! — флегматично отозвался Виноград. — Он же неосознанно это сделал в критической ситуации, спас наследницу.