Он вырастил меня, учил читать, ухаживал за мной, когда я болел, и я любил его. Поскольку мы носили одну фамилию, никому и в голову не пришло спрашивать, родной он отец или приемный.

Президент встряхнул головой, возвращаясь к настоящему. Он невозмутимо встретил обеспокоенный взгляд Клейна:

— Дэвид Тейер — часть моей истории, однако я не сохранил никаких воспоминаний о нем.

— Тысяча шансов против одного, что этот человек всего лишь приспособленец, вероятно, заурядный преступник и, может быть, вовсе не американец. Вероятно, он встречался с Тейером до того, как тот исчез. Нельзя исключать, что, отбывая срок в колонии ослабленного режима, он услышал о вашем желании заставить Китай относиться к правам человека с большим уважением и решил воспользоваться этой возможностью, чтобы унести оттуда ноги.

— Если так, откуда он узнал, что сын Тейера стал президентом США, особенно если учесть, что фамилия президента — Кастилья?

Клейн нахмурился:

— Если уж об этом зашла речь, то как настоящий Дэвид Тейер мог догадаться о вашей судьбе? Он знал, что у него есть сын, но вряд ли мог предполагать, что его бывшая супруга выйдет за Сержа Кастилью.

— Очень просто. Если человек, о котором мы говорим, действительно Тейер, он мог сопоставить факты. Он знал, что его сына зовут Сэмюэл Адамс, а Серж Кастилья был его близким другом. Кастилья — фамилия редкая, а мой возраст как нельзя лучше соответствует этому предположению.

— Разумеется, вы правы, — признал Клейн. — Но нет ли здесь какой-нибудь связи с утечками? Возможно, в Белом доме действует шпион, который сообщил китайцам о ваших семейных делах, и случай с Тейером — это одна из их хитроумных комбинаций.

Президент покачал головой.

— Я никогда не скрывал тот факт, что Кастилья меня усыновил, но эта тема попросту не возникала в разговорах. Кроме моих близких родственников, никто, даже Чарли Оурей, не знает точно, кто был моим биологическим отцом и что с ним произошло. Даже вы не знали этого. Я не желал играть на сочувствии и ставить свою мать в трудное положение.

— Всегда найдется кто-нибудь, кто знает, помнит и готов предложить свои знания в качестве товара."

"— А вы, как всегда, циничны.

— Это часть моей профессии, — Клейн тонко улыбнулся.

— Согласен.

Клейн вновь замялся:

— Хорошо. У нас нет уверенности, что этот человек — самозванец. Он может оказаться вашим отцом. Но если это так, что вы намерены предпринять?

Президент вновь откинулся на спинку кресла, снял очки и провел ладонью по лицу. Он тяжело вздохнул.

— Разумеется, я хотел бы встретиться с ним. Представь — мой настоящий отец жив. Только представь. Это невероятно. В детстве я, несмотря на любовь к Сержу Кастилье, часто думал о Дэвиде Тейере. — Он умолк, на его лице отразилась горечь давней утраты.