– Совершенно верно. – Сэди развернулась так, чтобы смотреть ему в глаза. – Разумеется, не в одиночку. Я работала в составе отличной команды, но да, вы правы, я возглавляла эту команду и большая часть кода начиналась с меня.

– И вы ему доверяете.

– Настолько, насколько доверяю себе самой.

– А она, эта машина, доверяет мне.

– По-видимому. – Сэди игриво пожала плечами. – Из чего следует, что я вам также доверяю.

– Не думаю, что я смогу вам чем-либо помочь.

– Полагаю, вам нужно познакомиться.

«Вам нужно познакомиться». Она сказала это так, словно речь шла о живом существе. Что, наверное, в какой-то степени и было так – не живое, но в определенном смысле обладающее сознанием. По некоторым меркам разумное. Но ведь про компьютер или холодильник так не скажешь, правда?

– Можно назначить какую-нибудь дату…

– А сегодня вечером вы свободны? В настоящий момент вы чем-либо заняты? – Сэди смерила его взглядом. – Кажется, с мороженым вы уже расправились.

– Да, но мне очень хотелось бы выспаться."

"– Важность сна переоценена, Бенджамен Рэй, – улыбнулась она. – Едем прямо сейчас. Можно воспользоваться МАРТА[13]. – До станции был всего один квартал. – И я представлю вас должным образом «Черному лебедю».

– И что дальше?

– А дальше будем надеяться на то, что утро вечера мудренее.

* * *Бенджи терпеть не мог это чувство: тревога, свертывающаяся у него во внутренностях подобно молоку, в которое добавили уксус. Поезд доставил их с Сэди из Декатура на северную окраину студенческого городка университета Эмори. Чем ближе к цели они подъезжали, тем сильнее Бенджи пригибали его нервы, чуть ли не заставляя опуститься на колени. Сойдя с поезда, они прошли несколько кварталов и наконец оказались в ЦКПЗ – бывшего для Бенджи домом на протяжении почти двух десятилетий. Можно даже сказать, в буквальном смысле, если учесть, сколько ночей он спал здесь, у себя в кабинете.

«А потом ты выбросил все это коту под хвост, разве не так?»

Разочарование и стыд вступили у него в груди в борьбу с чувством собственной правоты. От этого ему стало тошно, и он не мог сказать почему.

Отчасти из-за того, как поступил он сам.

Отчасти из-за того, как в ответ поступили с ним.

Иногда Бенджи думал: «Я поступил правильно, а меня за это наказали». И тотчас же с неумолимой определенностью приходила полностью противоположная мысль: «Ты солгал ради своих корыстных целей и еще слишком легко за это отделался».

Когда они с Сэди подошли к комплексу, солнце уже скрылось за очертаниями Атланты и наступили сумерки. Бенджи заколебался. В буквальном смысле замедлил шаг и остановился. Сглотнул комок в горле.

– Что с вами? – спросила Сэди.

– Всё в порядке, – солгал Бенджи. – Но я не знаю, пустят ли меня внутрь.