Обережник едва успел принять удар на древко своего оружия, отбросил секиру Шишкоеда. Данила немедля разорвал дистанцию, зацепился ногой за какой-то хлам, уходя с линии атаки. Драться в полумраке в незнакомом месте весьма непростое занятие. Молодцов отбил еще один удар, на этот раз по ногам, и решил, что дальше так не пойдет. Он резко прыгнул к остывающему очагу, разбойник дернулся к нему, Данила зачерпнул носком обуви горячий пепел и запустил это все ему в рожу. Сразу махнул топором, Шишкоед отшатнулся, но Данила улучшил свое положение, опять нанес удар, на этот раз точно по защите.

Работать топором было непривычно, да и не любил их Молодцов никогда. Играть в кто кого перерубит в темноте, в незнакомом (для него) помещении было чревато, поэтому он решил поступить, как умел. Показал, что будет бить низко по ногам, но в последний момент резко вытянул руку вверх, будто собираясь раскрутить топор, и на пределе замаха отпустил его рукоять.

Оружие Данилы едва ли пролетело больше тридцати сантиметров, так близко стояли противники, но когда тебе в лицо врезается полкило железа на большой скорости, это все равно сильно воздействует на организм.

Шишкоед получил секирой прямо в нос. Молодцов не растерялся, тут же сократил дистанцию и бросил врага типичным борцовским приемом. Тот, кого хоть раз бросали через бедро не на мягкий канвас или борцовский ковер, а на землю-матушку, знает, что одного этого достаточно для нокаута.

Данила метнулся подобрать оружие, но добить разбойника ему помешали. Сзади он услышал колыхание кожаных створок, не глядя, развернулся, махнул топором, но только сбил шапку с вошедшего. Это был братец, тот самый, которому Молодцов оттянул мошонку, оклемался, зараза. Он с ревом бросился на Данилу, тот успел уйти в сторону, а враг обо что-то споткнулся и замедлился. Молодцов не стал терять времени, мигом подскочил, и пока разбойник оглядывался, рубанул с двух рук по его секире, так что он удержать ее не смог. Восходящим движением Данила заехал ему в зубы обухом, так что тать осел как подкошенный.

Зато сзади зашевелился Шишкоед, Данила уловил это слухом и почти сразу решил рискнуть, внутренне поняв это правильно. Он оглянулся, крутанулся вокруг себя и выбросил сильнейший в своей жизни уро-маваши. Раз батька не чурается таких ударов, то и ему не к лицу."

"Шишкоеда вынесло из чума, прямо в проделанный Данилой проход. Обережник на миг замер, в шалаше больше никого не было, но явственно виднелся лаз, через который сбежала ведьма. Искушение за ней нырнуть было сильным. Но если рассудить, ведьма успела уйти далеко, в следах он не разбирается, а вот заплутать в темноте в незнакомом лесу запросто.