Тем стремительнее было пробуждение, когда у Давыдова сработали его биологические часы.

Чтобы хоть как-то компенсировать потерянное время, пришлось пожертвовать завтраком. Даже утренний макияж девушка наносила уже на полном ходу автомобиля. Под едкие комментарии Германа, на тему —  каковы ее шансы выколоть себе глаз, и стать женской версией Кутузова! Она хмурилась, но свои «опаснейшие для жизни» действия не прекращала.

Вопреки всему, удача им сопутствовала —  ни одной пробки не встретилось на пути. Лера оказалась столь увлечена процессом преображения заспанного зевающего существа в довольно симпатичную девушку, что не сразу заметила, как Давыдов выруливает на парковку огромного торгового центра.

Издав характерный щелчок, отстегнулся  ремень безопасности.

— Идем.

— Куда? —  Удивленно, с долей настороженности покосилась на мужчину.

— За кольцом!

Черт! Совсем из головы вылетело.

— И какого, спрашивается, лешего ты застыла?

Сама не знала. Вроде и в норме все…как запланировано. Как положено. Почему же тогда пульс, стучащий в висках настойчивым набатом, оглушал своим ревом? Почему пальцы заледенели, и коленки тряслись?

— Знаешь, я, наверное, не пойду!

— Вот сейчас не понял, — он почти рычал, — в каком смысле?

— Это как-то…неправильно.

— Что именно?

Щеки запылали."

"Неужели, очевидных вещей не понимает? Ее неловкости не чувствует?

— Герман, девушка не должна участвовать в выборе помолвочного кольца! Этим занимается мужчина, полагаясь на свой вкус, ну и…финансы, разумеется.

— Так сильно боишься пустить меня по миру, Мелкая? Похвально!

— Вообще не смешно!

— Ладно, не трясись. Понял я.

Недолго думая, Давыдов потянулся за пачкой сигарет.

Первая мысль оказалась ошибочной —  курить он вовсе не планировал. Удивляя все больше, избавился от фильтра. Табак ссыпал в ладонь, и рассеял по ветру, выкинув в открытое окно. Когда от сигареты осталась лишь тонкая шуршащая бумажка, мужчина перехватил ее взгляд:

— Руку давай.

Подчинилась беспрекословно, и уже в следующую секунду Герман снял мерку с ее безымянного пальчика.

Отсутствовал он не более десяти минут, с учетом дороги туда, и обратно. А когда вернулся, молча, всучил Лере темно синюю бархатную коробочку. И пока Давыдов пристегивался, она рассматривала сей ювелирный шедевр.

С трепетом. Замирая от восторга. Забывая дышать.

Господи, это не сон. Не сон.

На белой подложке красовалось изящное колечко, украшенное россыпью крошеных бриллиантов, и тремя черными жемчужинами разного размера.

Точь в точь ее подвеска. Изделия гармонично смотрелись единым гарнитуром!

— Герман, — выдохнула изумленно, понимая, что не в силах отвести глаз, — ты…я…

— Давай уже примерим?

Лучезарно улыбаясь, с готовностью растопырила пальчики.