Пусть кому-то не по нраву, но помню и тебе говорю: ты не только сын рабыни, но и сын грозного воителя Святослава! В твоих жилах течет кровь не только русича, но и настоящего руса, завоевателя земель. Тебе учиться не только скакать на коне, но и держать топор. А доверят, то и меч! Ты не должен остаться в челяди. Пробивайся в дружинники.

У Владимира остановилось дыхание.

– Но кто научит?

– Я. Ты упорен, а я когда-то был знатным бойцом. Служил у ромеев, знаю, как выстоять супротив дюжины, как нападать и защищаться.

Сердце Владимира едва не выскочило.

– Я… я буду послушным учеником!

– Верю. Потому и говорю тебе, а не другим. У нас считают, что если прицепил к поясу меч, а в другой руке у тебя щит, то уже и воин! Я таких дюжину сомну. Дурачье тупое и ленивое. Оружием владеть надобно. И дурак тот, кто скажет, что уже освоил бранное умение. Предела учебе нет. Выстругай сперва деревянный меч, вместо щита найди крышку от кадки. К железу перейдем много погодя…"

"Меч у Владимира уже был, из толстой березы, тяжелый, с острым краем. Бегом принес старому дружиннику, тот оглядел придирчиво, суровое лицо потеплело. Мальчишка уже не щадит себя! Мог бы выбрать прутик полегче. А с этим рука скоро устанет… Что ж, трудно в учении, легче в битве.

Он только успел показать Владимиру стойку воина, как хлопнула дверь. На крыльце появился тот самый гигант. Он окинул мальчишку внимательным взором, в котором тому почудилось пренебрежение, затем Сувора:

– Учишь? Хорошо. Как он?

– Старается, – ответил Сувор коротко.

Богатырь внимательно изучал мальчишку:

– Владимир? Что ж, я слышал, на заброшенном поле вырастают самые прочные стебли.

Владимир прошептал с мольбой:

– Я могу работать от зари до зари!

Богатырь сказал неспешным раскатистым голосом:

– Будем учить вместе. Это, как я понимаю, мой племянник.

Сувор кивнул:

– Ты Добрыня? Богатырь с застав пограничных?

– Просто с дальних, – бросил исполин.

– Вся Киевская Русь наслышана о тебе!

– Киевская? Другой Руси уже нет… пала под чужими мечами. Просто Русь… Так этот малец старается?

– Добрыня, из него вырастет хороший воин.

– Да, он крепок в кости. – Цепкие глаза Добрыни пробежали по тонкой фигурке мальчика. – А мясо нарастет.

– Что кости, – возразил Сувор. – Ты бы видел, как он занимается! Когда что с конем: заболеет или захромает, то кличут его! Где что лежит, спрашивают, у него память как у заморского слона, кому весть передать – мигом слетает и нигде не задержится. Его хотели услать в село к матери, сама княгиня возжелала, но вдруг узрели, что малец уже незаменим!..

В глазах мальчишки внезапно защипало. Губы дрожали, будто их трясли.