Глаза его были отчаянными. Губы едва шевельнулись, но если Борис и не услышал слов, то угадал:

– За новый мир!

Хруст и треск был такой, что Борис уже начал тревожиться, но князь крушил стопки глиняных пластинок, разбивал дощечки с чертами и резами, сваливал трубки бересты воедино. Когда остановился, тяжело дыша и весь покрытый красной пылью, Борис сказал тихо:

– Пора, княже…

Владимир отшвырнул молот, пинками опрокинул кувшины, отступил от черной, горько пахнущей лужи. Помещение наполнилось густым тяжелым запахом.

Не глядя, нащупал на стене светильник, швырнул себе за спину и вслед за Борисом выбежал из хранилища. Борис уже протянул ему руку, его силуэт четко вырисовывался на звездном небе, когда внизу гулко бухнуло, земля дрогнула, дернулась, как норовистый конь. Снизу толкнуло жарким воздухом.

Борис опустил за ним ляду. Мгновение стояли тяжело дыша, затем так же молча разошлись в разные стороны. В эту ночь, как узнал Борис позже, князь впервые за последние годы напился, валялся голый, рвал в беспамятстве на себе волосы, кого-то клял, плакал, просил прощения.

Часть четвертая

В лето 6495 пошел Владимир с войском на Корсунь, вошел в город с дружиной своей и послал к царям Василию и Константину сказать: «Вот взял уже ваш город славный. Ежели не отдадите сестру свою за меня, то сделаю и вашему городу то же, что и этому».

«Начальная Русская Летопись»Глава 38

– Что стряслось? – встревожился Владимир.

Войдан долго мялся, отводил глаза, что совсем не было похоже на прямодушного воеводу. Владимир сказал резко и раздраженно:

– Ты не в Царьграде! Говори в лоб.

Войдан пожал плечами:

– Бывает, что слово как обухом… Княже, базилевсы все-таки решились отдать Самуилу свою красавицу сестру…

Холодная рука ужаса стиснуло сердце Владимира.

– Н-ну?

Войдан старался не смотреть на побледневшее, с желтизной, как у мертвяка, лицо князя, будто выкачали всю кровь. Тавр понимает так, а он, Войдан, видел, как этот витязь, тогда еще мальчишка, смотрел на маленькую принцессу.

Владимир даже осел, словно из него выдрали главные кости.

– Ее, – подтвердил Войдан несчастливо. – Царь-град не хочет с ним ссориться… У болгар слишком велика армия. И стоит она на границах империи.

Владимир вскрикнул:

– А где войско Гатилы?

– На южных кордонах, – ответил Войдан понимающе. – Что ты хочешь?

Владимир в растерянности поднялся, забегал по комнате. Пламя светильников отбрасывало корявые хищные тени, те, страшно изгибаясь, перепрыгивали со стены на стену.

– Не знаю… Но я не могу этого так оставить!

Голос Войдана был глубоко сочувствующим:

– Эк тебя зацепило… Но, может, ты и прав.