– В чем же?

– Вино не велит пить, больше четырех жен не разрешает…

Владимир засмеялся, за ним неуверенно заулыбались и другие:

– У тебя и одной нет!

– Но я мог бы завести, как ты, что пытаешься переплюнуть мудрого Соломона, у которого было тысяча жен… а так я должен блюсти себя. У кого много жен, тот уподобляется… не за столом будь сказано кому.

– Ладно, – сказал Владимир. – А ты, Ян, тоже поклоны бьешь Мухаммаду?

Ян, красивый золотоволосый богатырь, с достоинством возразил:

– Я в сердце своем чту только Христа.

– Ага, – понял Владимир, – как и Лешак Попович?

Лешак рассерженно пытался вскочить, его удержали со смехом, князь-де прикидывается, он да не знает разницы!

– Моя вера вернее! – заявил Лешак вызывающе.

 – А у этого дурня настоящий Христос и не ночевал!

Ян грозно воздел себя из-за стола, ладонь упала на рукоять меча. Его ухватили сзади, отобрали меч, усадили, похлопывая по плечам. Лешак смотрел гордо в глаза Яну, готовый принять мученическую смерть.

– Эх вы, – сказал Владимир с горечью. – Разве меч – довод? Убив или даже заставив супротивника замолчать, вы еще не убедили его.

А значит, и не победили… Так и скажи, что принял веру по греческому обряду, а он – по латинскому. Меня радует, что в чужой вере нет единства! Не токмо мы, славяне, истребляем друг друга. Ну да ладно! Ислам, вера Христа… Неужто иудеев нет?

За столом веселое оживление. Оглядывались на огромного Илью Жидовина из далекого города Мурома. Тот восседал на другом конце стола, ел за троих, пил за десятерых. Под густыми черными бровями блестели разбойничьи глаза, в черной бороде поблескивали острые белые зубы.

Но Илья смолчал, и Владимир понимал своего богатыря. Иудеи считают своих только по матери, а этот был сыном проезжего купца-рахдонита, что всякий раз останавливался у одной вдовы, пока не купил для нее дом и не объявил женой.

– Есть, – отозвался один из новых богатырей, Владимир только помнил, что он в одиночку сразил десятерых насильников и вернул уводимый полон. – Вон Трясило принял веру иудеев, а в моем десятке двое кланяются Яхве. Да что там иудеи, даже буддисты есть.

Те вовсе откуда свою веру принесли? А у тебя у ворот индуист службу несет.

Владимир спросил:

– А как двор сторожит?

– Честно.

– Тогда пусть индуистит сколько влезет.

– Да, но он такое говорит, что неделю потом как на похмелье ходишь! Нет, моя вера – самая правильная. А все остальные – бред. Под корень бы их…

Владимир сидел задумавшись, кулаки медленно сжимались и разжимались. Черный оселедец попал кончиком в рот, жевал рассеянно. Густые брови сшиблись на переносице.