Владимир изо всех сил подавил улыбку. Тавр уже начинает убеждать его самого, как с наименьшими затратами создать такую линию обороны. – Ты сам сказал, что все земли Руси, что платят Киеву дань, должны прислать своих людей копать рвы и строить крепости! Вот тут борьбы будет больше. Ты подумай, как обойти бояр, как убедить старейшин племен дать людей. Каждый печется лишь о своем племени, что им общие границы Руси!

– Буду думать, – согласился Владимир. – И ты думай тоже.

– Кого думаешь привлечь еще?

Владимир пожал плечами:

– Пока что только мы двое.

А там распределим и на другие плечи.

Тавр сказал неожиданно серьезно:

– Спасибо, княже.

– За что?"

"– Мне первому доверяешь такое. Если не надорвем пупки, то – тьфу-тьфу! – великое дело сотворим для Руси.

Владимир отмахнулся:

– Мог бы и не напоминать, что я сам не справляюсь.

Он ударил в гонг, взятый из покоев Ярополка. Шаркая стоптанными башмаками, вошел молчаливый Сувор, забрал пустые чаши, заменил двумя с горячей кавой. По комнате пошли тяжелые волны бодрящего запаха. В большой чаре Сувор принес и золотистый мед диких пчел.

Кава что-то непонятное, а вот мед в самом деле придает сил, проверено отцами и дедами.

А силы понадобятся, князю предстояла еще одна бессонная ночь. И не только князю.

Тавр скинул верхнюю одежку и уставился в свежий лист тонкой телячьей кожи. Там уже смутно выступала, начерченная рукой Владимира, прерывистая линия первой границы-кордона Руси.

И все-таки, даже начав это великое дело, он стискивал зубы от нетерпения и злости. Да, в степи удалось оставить не только новгородцев, но даже киевское войско.

Спешно рыли ров, насыпали гигантский вал, сами начали строить на валу деревянные крепости, не дожидаясь подхода плотников.

Но все равно земля кипит в сражениях! Повсюду льется кровь, звенят мечи, люди падают, сраженные стрелами, топорами, шестоперами, клевцами, копьями, кинжалами, оскерпами, булавами, даже палицами и камнями. Их топчут конями, сбрасывают со стен, а в короткие промежутки мира их душит недород, засуха, лютые морозы, а по уцелевшим прокатывается либо чума, либо холера…

И все равно по всей земле горят города и села.

Проносятся полчища убийц, все живое бежит с дороги в леса, но и там настигает смерть, и долго еще черные вороны жиреют так, что не могут летать. А часто бывают времена, когда вороны питаются только своим лакомством: глазами павших витязей! Мясом пренебрегают, завтра поле будет засеяно новыми телами.

И кто же эти враги? То одно племя, то другое пытается освободиться от позорной, как они считают, зависимости Киеву.