С твоей судьбой — али сойдется, али нет, неизвестно, всяко может быть. А того, к чему стремишься, ты и без мальчонки добьёшься. Мало ли таких, как он?

Витман нахмурился. Проговорил:

— Быть может, действительно, капитан Чейн… Если она говорит правду, и это мероприятие действительно столь рискованно — то, возможно, стоит…

— Нет, — отрезал я. — Мишель оказался у Локонте из-за меня. А я вам уже говорил, что своих людей не бросаю. Плевать я хотел на ниточки и на то, как они сходятся. Мишель — мой друг, и я его не оставлю.

Продолжать Витман не стал. Всё-таки за прошедшее время успел неплохо меня узнать. Спросил только:

— Я могу пойти с вами? Это… можно как-то осуществить?

Я вопросительно повернулся к Мурашихе.

— Тебе в Бездну ходу нет, — отрезала та. — Рылом не вышел, ваше благородие. Она может, — небрежно махнула рукой в сторону Кристины.

— Я? — обомлела та.

Мурашиха хитро улыбнулась.

— Не смей, — побледнев, приказал Кристине Витман. — Не смей об этом даже думать!

— Хорошо, не буду, — помолчав, неожиданно покладисто согласилась та. — Нет, так нет, — и даже сделала шаг назад.

Витман посмотрел на дочь недоверчиво, но больше ничего не сказал.

— Колдуй, — велел Мурашихе я.

— И-и, вояка, — она покачала головой, — тут я тебе не помощница. Место указать — могу, а дальше сам. Тянись к Бездне! — Бабка наклонилась ко мне, заглянула в глаза. — Тянись к ней, зови её! Она тебе родня — почувствует.

Угу. Найди то — не знаю что. Тянись за тем, чего никогда не видел…

Я постарался сконцентрироваться.

Изначальная магия. Изнанка. Бездна…

Ясно одно: вся эта чертовщина между собой как-то связана. И меня тоже угораздило угодить в этот узел. Действие Изначальной магии я ощутил на себе лишь однажды: в Кронштадте, когда сработал подаренный Императором амулет. Чёрная жемчужина — которая, исчезнув, навсегда оставила след на моей ладони…

И, стоило подумать об этом, как ладонь кольнуло. Пока не явно, чуть ощутимо, но… Я сосредоточился. Постарался направить всю свою энергию к темному пятну. Снова почувствовать то, что уже чувствовал однажды.

Ладонь начало покалывать. Скоро ощущение усилилось, стало болезненным. А через минуту вся кисть уже горела.

Открыв глаза, я увидел клубящийся у ног серый туман. И он окутывал меня всё гуще.

Лиц Витмана и Мурашихи я почти не видел. Не удержавшись, взвыл от боли в кисти– и в ту же секунду почувствовал, что в мою горящую ладонь вцепилась другая, узкая и прохладная.

— Отпусти! — крикнул я. — Не смей! Не на…

Договорить уже не успел.

Пол ушёл из-под ног — как тогда, в парадном зале Академии, когда меня поцеловала Луиза.

А через секунду вокруг клубилась Изнанка.

* * *— Не выдержала, всё-таки, — я посмотрел на Кристину. — Увязалась.