Меня непрерывно трясет от прошивающих волн оргазма, одного, второго, третьего… Боже… Я не могу столько кончать, я умру же! А Зубов все не останавливается, неумолимо вколачиваясь в мое измученное тело, рычит что-то настолько непристойное, что у меня в глазах темнеет от бесконечно бьющего по венам возбуждения…

В конце концов, ему надоедает меня прижимать к столу, он рывком поднимает, прижимает к себе за шею, частично перекрывая доступ кислорода, получает от этой перемены позы очередные дикие сокращения внутри, от которых, похоже, еще больше кайфует, и в пару совершенно безудержных, жестоких движений, кончает.

В меня.

Одновременно с этим Зубов умудряется чуть придушить, из-за чего я ловлю небывалый фейерверк перед глазами, а затем еще и чувствительно куснуть в плечо.

После он, выдохнув и переждав мои афтешоки кайфа, выходит, разворачивает к себе, долго и вдумчиво целует в натертые жесткой ладонью, безвольные губы, а затем ловит кресло и сажает меня в него. Сам садится напротив, на корточки, таким образом, уравнивая наши взгляды.

Нежно гладит по щеке, убирая мокрые волосы за уши, смотрит в мои, явно безумные сейчас, глаза…

— Никаких больше массажей, Клубничка… — серьезно говорит он, а я в ответ жестко хлещу его по щекам. Два раза.

На третий он перехватывает мои ладони, прижимается ко мне опять, целует.

А я отвечаю. Сначала, правда, кусаю до крови, но затем… Отвечаю. Наш поцелуй — с солоноватым, металлическим привкусом. Такой же дикий, как и то, что сейчас происходило.

И мне это извращенски нравится.

— Никаких массажей, — повторяет он настойчиво, едва оторвавшись от меня.

— Пошел в жопу, дурак ревнивый, — гневно отвечаю я, дёргая руки из его хватки.

— Только в твою, Клубничка, — Зубов развратно подмигивает, встает, оставляя меня сидеть в кресле, спокойно приводит одежду в порядок и топает к двери.

На пороге оборачивается, вытирает задумчиво кровь с губы, усмехается:

— Кровожадная ты, Клубничка… Вечером не убегай.

— Тебя не спросила, — я все еще пытаюсь играть в независимость, но взгляд непроизвольно скользит по его губам… И по капле крови на них. Облизываюсь. Хочется ее попробовать. Мне мало!

— Ну, значит, убегай, — смеется он, — мне будет интересней догонять…

Зубов уже давно вышел за дверь, а я все сижу, расхристанная, с колотящимся сердцем и горящими губами.

И смотрю остановившимся взглядом на дверное полотно.

И если вы думаете, что я переживаю из-за случившегося… То ошибаетесь!

Я думаю, что будет, если я сегодня… Убегу…

Сирээм и…

Полдня я прочно сижу в кабинете и в туалет выхожу только с предварительной разведкой. Довел меня, все-таки, Зубов до легкой формы паранойи.

В туалете первым делом ликвидирую последствия своего бешенства матки, матерясь сквозь зубы.