В кулаках, которые приходилось усилием воли разжимать…

Конечно, я не сдержался.

Меня это не оправдывает, безусловно, но что есть, то есть… И быть бы Клубничкиной жопке поротой, а потом оттраханной, но… Безумная девчонка умудрилась меня как-то переключить.

Да настолько, что я сам не понял, как подчинился, позволил ей играть с собой, как домашней псиной, гладить себя, чуть ли не за уши трепать…

Потом я, естественно, отыгрался… И всю ночь отыгрывался так, что утром Клубничка, сильно потрепанная, зацелованная и затраханная, еле свела свои стройные ножки.

И, казалось бы, после такого марафона мне можно успокоиться. Член умиротворен, пора голову включать. Работать, пока Савин не наплевал на высокое мнение МИДа и не отправил меня туда, где особенно весело и жарко. Есть на нашем шарике парочка таких чудесных мест. И везде у нашей страны имеются интересы. Так что для таких опытных доставучих засранцев (не мои слова, если что, генеральские) работа будет всегда.

Однако же, бешеная ночь прошла, а внутри все как бурлило при одном взгляде на Клубничку, так и не прекратилось до сих пор.

Так что использую я свое служебное по полной программе.

Ну и ничем хорошим это не заканчивается, естественно.

Хохлов начинает напрягать сразу, как только заходит в кабинет. И с каждой минутой все больше и больше.

А уж когда лапы на Клубничку кладет…

Короче говоря, он только руки к ней протягивает, а меня уже из кабинета выметает.

По пути хватает соображалки придумать липовый отмаз, чтоб не убить его прямо в кабинете.

Отмаз пригождается, потому что убивать мне хочется зверски.

Причем, не только Хохлова.

Клубничка ведет себя очень безответственно и нахально, спокойно терпя на себе руки чужого мужика.

И, судя по прикрытым глазкам, даже наслаждается гадостными прикосновениями.

У меня все в глазах красным становится мгновенно.

Хохлова от расправы спасает только то, что он быстро уметается за дверь.

А вот испуганно глядящую на меня Клубничку нихрена уже не спасет…

Секс и…

— У меня задачи от Васильева, — я ошарашенно перевожу взгляд с запертой двери на каменное лицо Зубова, а в животе сладко и болезненно екает.

Мой злой начбез совсем, похоже, потерял голову.

И это почему-то… Заводит. Радует. Заставляет сердце колотиться с бешеной силой.

Этот безумец своей дикой агрессией и меня с ума сводит.

Вот как так?

Я прекрасно понимаю, что то, что сейчас происходит, опасно и глупо. Один раз нам повезло, никто ничего не понял, но там были обстоятельства! Все отмечали Восьмое марта! По коридорам центра никто не шарился. А если и шарились, то с точно такими же целями, что и мы с Зубовым — в поисках укромного местечка!

Но сейчас — разгар рабочего дня! Не обед даже! За тонкой дверью полно народу ходит.