То, о чём поёт певец, для Аскольда было привычной работой. Это ещё хорошо, когда начинали палить лоб в лоб, хуже, если где-то с боку или с тыла сидел «засланный казачек» с автоматом, и в самый ответственный момент начинал поливать длинными очередями. Порой доставалось и своим и чужим. Менты предпочитали в разборки не вмешиваться, действуя по принципу «Чем больше «разборок»[37] – тем меньше бандитов!»

Как он выжил, Аскольд и сам не мог объяснить. В Казань-градской первой республиканской больнице к нему привыкли, и встречали, как старого знакомого.

– Вы бы, молодой человек, приобрели у нас годовой абонемент на посещение хирургического отделения, – шутил врач, удаляя из тела Аскольда очередную пулю.

Смерть долго обходила Аскольда стороной. Видимо его ангел-хранитель на небесах был в авторитете. Однажды Аскольд оглянулся и не увидел никого, с кем начинал сколачивать бригаду[38]. В бригаде осталась одна молодёжь. «Старички» полегли на «стрелках», а кому повезло больше, отбыли на долгие годы в солнечный Магадан. Аскольд призадумался: ему скоро тридцать три, что ждёт впереди, что маячит на горизонте?"

"На горизонте маячил знаменитый Казань-градский нефтеперерабатывающий завод имени Серго Орджоникидзе.

С химией у Аскольда были нелады, и что такое крекинг, он не знал, зато умел хорошо считать деньги, даже в уме. Особенно ему нравились шестизначные числа, а именно на такую сумму с шестью нулями могла рассчитывать аскольдовская «крыша». Магия чисел была так велика, что Аскольд, не дожидаясь предварительной обработки руководящего звена завода, сам отправился на приём к директору.

Не хотел Аскольд крови, в этот раз не хотел, но директор не стал его слушать и посоветовал все вопросы решать с его заместителем по безопасности.

В замах у директора ходил Иннокентий. Когда-то Иннокентий был таким же бригадиром, как и Аскольд, только был опытней и завод под себя подмял годом раньше.

С Иннокентием нормального разговора не получилось. Старый лис сразу понял, зачем явился Аскольд, поэтому беседа протекала в слащаво-мармеладном тоне, от которого Аскольда тошнило.

– Здравствуй, Аскольдик. Каким ветром в наши палестины? – улыбаясь, начал Иннокентий.

– Привет Кеша! Говоришь, каким ветром? Так попутным, Кеша, попутным.

– Зря ты, Аскольдик, забрёл на чужую территорию! Не по понятиям это.

– Как знать, Кеша, как знать! Сегодня чужая земля, а завтра, глядишь…

– Насчёт завтра даже не думай! Посмотри на себя: где ты и где завтра.

– Значит, не договорились?

– Не о чём мне с тобой договариваться! – серьёзным тоном закончил Иннокентий и вызвал охрану, которая вежливо проводили Аскольда до дверей.

– Заходите! – издевательским тоном попрощался Иннокентий.

– Обязательно зайду! – в тон ему ответил Аскольд.