В Кремле были довольны: показатели жизни на Сахалине хоть и не превышали среднего российского уровня, но зато были стабильными, а что ещё нужно рабочему человеку, как не уверенность в завтрашнем дне!

Пока шли «разборки», японские партнёры прервали все контакты и затаились. Страдала деловая репутация, страдали люди, бизнес уходил «в минус». Тогда Паста решился на беспрецедентный шаг: уговорил губернатора края дать ему возможность выступить по краевому телевиденью с открытым обращением. Губернатор, которому высокие московские комиссии уже плешь проели, махнул рукой и со словами: «А-а, хуже не будет!» – согласился. Паста выступил с обращением от имени некой инициативной группы ко всем бизнесменам дальневосточного края с призывом прекратить применение противоправных методов в решении «производственных» конфликтов.

Со стороны выглядело благопристойно: жители края проводят общественную работу по оздоровлению криминальной обстановки и созданию нормальных условий для ведения бизнеса. Но большинство Пасту поняли правильно: Акела созывал совет стаи.

После того, как несколько «отморозков» не услышали призыва «зарыть топор войны» и продолжали «мочить» всех, кто стоял у них на пути, Паста с благословения Макара лично дал указание своим людям на отстрел «беспредельщиков».

Приказ был выполнен в кратчайший срок. Макар постарался сделать так, что информация, за что были наказаны главари не подчинившихся группировок, дошла не только до бригадиров, но и до каждого рядового бойца.

«Отморозков» не успели оплакать и похоронить, как на их места были назначены люди вменяемые, не раз проверенные зоной, и живущие по старым воровским понятиям.

«Ничего личного! Просто бизнес»!

С большим трудом Макару и Пасте удалось навести в крае что-то вроде подобия порядка. С началом путины боевые действия и вовсе прекратились. Японские бизнесмены облегчённо вздохнули, озарили луноподобные лица фальшивыми улыбками и возобновили деловые контакты. Японские рыбные базары, как и прежде, снабжались морепродуктами бесперебойно и в большом ассортименте.

В то памятное утро Пасту разыскал Грош. Был Грош у Пасты ближайшим помощником, можно сказать, преемником, поэтому если решился потревожить патрона во время утренней тренировки, значит, того требовали обстоятельства.

– Случилось что-то? – спросил Паста, слезая с велотренажёра и утирая лицо полотенцем.

– Можно сказать и так, – неуверенно начал Грош, который слыл среди братвы, как человек умный, но излишне осторожный. – На днях во Владик под чужим именем прилетает Березуцкий.

– Ты ничего не напутал? – для проформы переспросил Паста, усаживаясь в высокое кожаное кресло и наливая себе стакан минеральной воды.

– Не напутал.