А чего ты, каменщик, щеришься, словно сегодня День строителя священных храмов?

– Я радуюсь, уважаемый, тому, что семь лун назад сдал достопочтенной комиссии объект, которая усмотрела в моей работе некоторое отступление от проекта, и лишило меня нескольких зубов. Я не стал дожидаться дальнейших благодарностей и ночью бежал в ваш благословенный город. Нет ли у вас в городе нужды в строительстве жилья для отставных стражников и других малоимущих, или завершении какого-нибудь долгостроя?

Непонятное слово «долгострой» почему-то обидело стражника, и последний, схватив Прораба за ворот его ветхого халата, на всякий случай потащил его в дом Первосвященника.

– Для тебя же, дурака, стараюсь! – задушевно пояснял стражник торопливо перебиравшему ногами по пыльной дороге Прорабу. – У нас ведь с этим строго: чуть что – и сразу на Голгофу, на крест, значит! А потом вас, негодяев, хорони за счёт казны, а это, что ни говори, для города чистый убыток. Так что тебе лучше сразу поговорить с Первосвященником. Он у нас главный идеолог, он же главный архитектор, строитель и казначей, а также главный аудитор и судья. В общем, градообразующая личность!

Прораб не понял, что имел в виду стражник, но на всякий случай согласился, что хоронить всяких проходимцев за счёт городской казны очень даже невыгодно.

– Скажите, уважаемый! А не исполняет ли господин Первосвященник ещё и обязанности палача? – осторожно поинтересовался Прораб, пытаясь себя морально подготовить к важной встрече."

"– Нет! – уверенно ответил стражник и остановился возле высокой каменной стены, которой был обнесён большой участок земли с финиковым садом, в центре которого находился красивый дом из белого камня, с открытой террасой. – Господин Первосвященник слишком занят, чтобы исполнять обязанности палача, – терпеливо пояснил словоохотливый стражник. – Эта работа для нашего брата: кто не занят на дежурстве или патрулировании, того при необходимости и ставят к плахе. К тому же у нас в городе по существующему закону должно быть разделение между судебной и исполнительной властью!

– А кто в вашем священном городе являет собой законодательную ветвь власти?

– А я разве не сказал? Господин Первосвященник!

– Как? И законодательная власть – тоже он? – поразился Прораб.

– Я же говорю тебе, что господин Первосвященник сильно занят!

В это время открылись ворота, и стражник передал Прораба сотрудникам ОВД (Охраны Внутреннего Двора).

Дюжие охранники поставили прораба перед восседающим в высоком кресле седобородым старцем в дорогих одеждах, и допрос пошёл по второму кругу.

– Кто ты? – хорошо поставленным голосом произнёс Первосвященник и брезгливо поморщился от исходившего от незнакомца запаха.

– Я Прораб. – устало ответил задержанный.