– Он пуштун и говорит на пуштунском наречии.

– Ты его понимаешь?

– Немного. Мой словарный запас невелик, но для решения бытовых вопросов хватит.

– А Хасан? Мы с ним на каком языке будем общаться?

– Хасан по национальности таджик, неплохо знает английский, владеет пуштунским, и немного выучил русский, чтобы лично допрашивать пленных.

«Отработанный маршрут» представлял собой козью тропу, уходящую ввысь. Вечером на небольшом плато решили разбить лагерь и до утра отдохнуть. Сидя у костра и глядя на звёзды, проводник покуривал анашу и вспоминал, как ходил на перехват автомобильных колонн «шурави», как хорошо платили ему за каждого убитого офицера, за каждый сбитый вертолёт, за каждый подбитый танк. Но больше всего платили за артиллерийского наводчика, особенно если его удавалось взять в плен. Ему не повезло: наводчика он не добыл ни живым, ни мёртвым. Когда были «шурави» он хорошо зарабатывал, даже смог взять вторую жену. Теперь, когда войны нет, он считает каждую лепёшку, и его семья давно не ела досыта.

– Что он там бормочет? – поинтересовался Матвей.

– Жалуется, что сейчас нет войны, и он стал плохо зарабатывать, – перевёл Фархад.

– Спроси его, почему он тогда не идёт в отряд к Хасану?

Фархад, с трудом подбирая слова, задал проводнику вопрос.

– К Хасану? – оживился старый моджахед. – К Хасану бы пошёл с удовольствием, Хасан платит хорошо, Хасан не жадный, но Хасан берёт в отряд только молодых и сильных. Его Хасан не берёт, потому что он старый и «шурави» ранили его в ногу, с тех пор он хромает, но это не мешает ему метко стрелять и «развязывать» языки пленным. И то и другое он умеет делать очень хорошо, но у Хасана каждый воин умеет метко стрелять и «разговаривать» с «неверными», – грустно вздохнул проводник и зачем-то потрогал висевший на поясе кинжал.

– Говорит, что был хорошим воином и умел допрашивать военнопленных, – перевёл Фархад, – и, покосившись на кинжал, добавил, – Наверное, глотки резал.

– Спроси его об этом, – предложил Матвей. Фархад поморщился и, как сумел, перевёл вопрос.

– Резать пленных? Зачем? – удивился проводник. – За пленных можно получить бакшиш – выкуп, хороший выкуп. А если за пленного заплатить некому, то его можно использовать, как раба: он может пасти скот или делать любую тяжёлую работу."

"– Говорит, что убивать пленных невыгодно. Гораздо лучше, если за пленных заплатят выкуп. Вообще у них тут всё делается, исходя из экономической целесообразности, – невесело подытожил Фархад. – Ладно, давай спать. Завтра нам целый день по горам карабкаться.

В лагерь Хасана они добрались на следующий день, точнее, вечер. Солнце спряталось за зубчатую стену гор, когда они вошли в глинобитный посёлок.