Разведки всего мира ведут невидимую и нескончаемую Большую Игру!

Сменяют друг друга столетия, рождаются и распадаются в прах великие империи, перекраиваются границы и государства, а основные критерии Большой Игры остаются неизменными: быть самым умным, самым хитрым, самым проницательным и самым изощрённым!

И если ты, уважаемый Читатель, оторвёшься от повседневных забот, и, присев на пару минут возле радиоприёмника, медленно покрутишь ручку настройки, то среди треска радиопомех и обрывков чужой речи обязательно наткнёшься на немного флегматичный, но чистый и хорошо поставленный голос, который с усердием будет повторять для таинственного респондента группы цифр – это идёт Большая Игра!

Так было, так есть, и так будет!

* * *Своё имя Саид получил после того, как принял ислам и стал правоверным мусульманином. Своё русское имя, Матвей, он постарался забыть, как и московский дворик в Замоскворечье, где родился и жил до пятнадцати лет.

Все эти четырнадцать лет Матвей был вынужден мириться с различными прозвищами, которые рождала убогая фантазия его сверстников. Виной всему были его смуглая кожа, чёрные, слегка вьющиеся волосы, и раскосые глаза.

– Мама, я азиат? – спрашивал он мать после очередной дворовой потасовки.

– Ты мой сын, и я тебя очень люблю! – отвечала тридцатилетняя женщина с копной русых волос, и синими, как русский лён, глазами, прикладывая к его синякам холодный медный пестик."

"После таких разговоров мама почему-то начинала грустить и уходила к себе в комнату. Лёжа на старенькой продавленной тахте, она ещё и ещё раз вспоминала памятную встречу с восточным красавцем, которому было суждено стать её возлюбленным и отцом её ребёнка. Каждый раз, когда глаза затуманивались слезами, она вновь видела себя юной аспиранткой в поисках материала, прилетевшей в солнечную среднеазиатскую республику, славившуюся хлопком и гостеприимством. Её будущая кандидатская диссертация должна была доказать, что благодаря мудрому руководству коммунистической партии и ленинскому подходу в решении национального вопроса, малым народам страны Советов ассимиляция не грозит, и что все они живут в дружбе и радости, непрерывно угощая друг друга пловом и пахлавой.

Была середина восьмидесятых: советская империя, раздираемая внутренними противоречиями, трещала по швам, и только такая наивная девушка, как она, не замечала этого. Она посетила несколько советских учреждений, где плохо понимали, зачем она приехала, но искренне были рады красивой юной москвичке, так непохожей на испуганных местных девушек, которые из-за глиняных дувалов тайком провожали её завистливым взглядом.