Арина вдруг подумала о Зотове, и ей захотелось передать это тепло ему.

– У вас еще будет такая возможность, – сказала Эмма и улыбнулась, глядя в широко раскрытые от удивления глаза Арины.

Глава 22

– Нет, ты все-таки кретин! – Роговцев резко отодвинул от себя стул, на который опирался, разговаривая с Зотовым. – Выходит, я не знал тебя совсем…

– Ты просто в мои дела никогда не вникал, – Зотов говорил спокойно, даже с нотками усталости в голосе.

– Я бы понял, если бы ты к себе в карман уворовывал! Но вкладывать в гиблое производство собственные деньги, согласись, неумно. Ты на что рассчитывал? Те, кто посадил тебя в это кресло, будут ждать вечно? Когда ты наиграешься?

– Они такие же акционеры, как и я.

– Ага! Ты еще скажи, что и живут они как ты!"

"– Слушай, Матвей, как я трачу свои деньги, никого не должно волновать. Пока я все вкладывал в завод, никто же не совался ко мне с советами. Все были довольны. Почему я не могу свои, заметь, дивиденды вложить в свое, заметь, будущее? Да, я купил разворованное производство. Но вспомни, каким мне достался наш завод? Чем лучше?

– Все хорошо. Но с него получают все. А твой свечной заводик ты собираешься доить единолично.

Тебе не надо объяснять, что такое жлобство? Их просто заело, понимаешь? Взял бы ты их в акционеры, проблем бы не было. Кстати, ты об этом твоем заводике Беркутову ничего не говорил?

– Нет. А надо?

– Я вот тебя все жалею, Зотов, но сейчас ты меня просто в тупик ставишь. Ты что, действительно не догоняешь, что тебя могли подорвать твои акционеры? При таком-то раскладе с твоими прожектами? Я понимаю, тебя тряхнуло будь здоров, но думать же никто не отменял? – Роговцев от волнения позабыл, что он журналист, да еще и муж учителя русского языка, и заговорил коряво.

– Брось, Матвей! Для Топильского мой заводик – мелочь!

– Тогда объясни мне, что я здесь делаю? Мне вчера зятек мой Топильский-младший вопрос задал, не знаю ли я, что это у моего друга Зотова за игры мимо его папы? До Москвы, мол, слух докатился о каком-то левом производстве…

– Да, блин! Скажи своему зятю, что завод мой провода мотает, а не станки делает! Кстати, выгода и для станкозавода есть! Я по более низкой цене провод поставляю на основное производство. Затраты меньше, заметь, а выходные цены остались прежние! Ладно, я сам позвоню Топильскому в Москву.

Непонятно одно: раньше Генрих все вопросы задавал мне напрямую. Что произошло-то? Из доверия выпал?

– Дошло наконец? Я тебе о чем толкую? Если Топильскому не нравится, то вполне могут быть и другие недовольные. Кто у вас третьим?

– Двадцать процентов у коллектива. У моей команды.

– И все довольны?

– Да. Я уверен.

– А зам твой? Новый? У него акции есть?

– Петр Кислов? Конечно. Весь пакет, когда занимал кресло, перешел ему по наследству от Судняка.