– Ты шутишь, да? Кто ныл все последнее время, что хочет уехать? Это ты все время чего-то боялся! Или нет? А сейчас что же? Что вдруг? Страх потерял? Поделись со мной, что у тебя на уме?

– Не хочу всю оставшуюся жизнь прятаться.

– Все? Нормально. Сдать меня решил. Ну, оно понятно, – Игорь вдруг резко выкинул руку, сжатую в кулак, вперед. Михаил упал.

– Собирайся, урод! Вот дал бог старшего брата! Ты что же думаешь, я тебя здесь оставлю? Я не зря тебе все имена называл, придурок! Ты же ведь всех запомнил? И ты хочешь остаться, чтобы в ментовку весь список представить? Думаешь, тебе это поможет? Да на тебя же все и повесят! И левак с завода припомнят, не волнуйся.

Будешь на нарах париться. А я все равно уеду, успею. Выбирай!

– Проваливай! – Михаил потрогал разбитую губу.

– Как знаешь! – Игорь переступил через брата и пошел к двери.

– Самолет в семнадцать ноль-ноль. Лодзь. Передумаешь, билет у меня, – крикнул он и захлопнул за собой дверь.

Михаил поднялся с пола и сел на кровать. Потянулся к телефону на тумбочке.

– Полина, ты можешь ко мне приехать? Да, срочно. Хорошо, жду.

Он сварил себе полную турку крепкого кофе и достал из холодильника холодное мясо.

Тонко нарезанный хлеб, накрытый салфеткой, уже лежал в плетеной корзинке. Перед приходом брата он собирался перекусить. «Почему я так спокоен? Игорь прав, страх ушел. А это потому, что я не убийца. Но я причастен. С самого начала, еще с того первого раза, когда помог своему начальнику разобраться с теми, кто на него наезжал. Я всегда в стороне, но рядом. Что, я меньше виноват? Нет. Деньги за просто так не платят. Даже родные братья. Ну, и что в том, что я знаю все фамилии? Игорь опять прав. Это мне не поможет. Да и не смогу я сдать его, не смогу. Остается все взять на себя. Тем более, это я работал на заводе», – подумал он.

В дверь позвонили. Михаил выглянул в окно, но машины Полины, которую она всегда ставила на одно и то же место, не увидел. Он сразу все понял. Положив недоеденные бутерброды в холодильник, он сделал большой глоток кофе и пошел открывать дверь.

Глава 39

Они сидели в креслах напротив друг друга. Мать и сын Курлины были одного роста, мягкой полноты и имели необычный овал лица. Сильно заостренный подбородок и широкие скулы делали их лица похожими на сердечки.

Глаза матери были небольшими, слегка раскосыми и карими. Округлой форме глаз и длинным, словно растрепанным ресницам Саши завидовали все его знакомые девчонки. Цвет глаз был ярко-синим, таким бывает небо в январе, при морозце градусов так в двадцать и полном безветрии. «Хорошо, что Сашка от отца взял только глаза, больше с этого убогого и взять-то нечего было…» – Полина все еще не могла решиться на разговор с сыном. А тот, в нее же терпеливый и спокойный, просто ждал.