"

"Сотников страстно любил море и мог проплыть несколько километров своим деревенским стилем. Вода под ним была совершенно прозрачной, даже на глубине нескольких метров хорошо было видно каменистое дно с бурыми кустами водорослей, иногда, присмотревшись, можно было заметить краба или большую рыбину. Витя любил нырять в маске, доставал красивые ракушки, и потом повариха, чертыхаясь, вываривала их в кухне, отчего по всему корпусу пахло йодом. Вначале врачи пытались запретить Вите нырять – от перепадов давления могли разорваться остаточные полости в легких, – но потом махнули рукой: чему быть, того не миновать. Да Витя их и не послушался бы.

Наплававшись, он вышел на берег и, склонив голову, азартно запрыгал на одной ноге, вытряхивая из ушей воду.

– Стоило тащиться через весь Крым, чтобы тебя повидать, – заметил Колдунов, устраивая из мелкой гальки захоронение для своего окурка.

– Ой, простите, я больше не пойду без вас плавать.

Профессор рассмеялся:

– Я говорю «стоило», значит, стоило. Так приятно смотреть на тебя здорового, сильного! Чувствую себя прямо как Микеланджело Буонаротти. Я вообще люблю человеческое тело – оно очень хорошо устроено. Если с ним случилось что-то неправильное, радостно видеть, как оно поправляется, восстанавливается. Взял больного, нашел недуг, удалил и снова сделал красиво – это моя работа. Только что была дыра в желудке, а ты зашил, брюшную полость отмыл, и снова лепота. Или аппендикс. Делаешь малюсенький разрез, аккуратненько раздвигаешь мышцы, находишь отросток тихенько, чтоб, не дай Боже, он у тебя не лопнул и гной в брюхо не полился, удаляешь эту пакость и зашиваешь, как было. Вообще оперировать нужно так, словно ты из чужого кармана кошелек крадешь в троллейбусе, – тихо и незаметно… А ты, Виктор, о своем будущем думал? Люди, в детстве перенесшие тяжелую болезнь, часто становятся хорошими врачами. В медицину не собираешься?

Витя поведал о своих планах.

– Вот что я тебе скажу. – Колдунов сел на покрывале и положил руку на Витино плечо. – Сдавай экзамены и возвращайся в Питер. Учиться тебе надо в Военно-медицинской академии, образование там отличное. А с поступлением я помогу, слава Богу, не последний человек в академии. Как приедешь, первое время поживешь у нас, а когда подашь документы, тебя сразу в академии поселят. Сначала в палаточный городок, потом в казарму.

– А как же туберкулез? С ним примут?

– Я говорил с твоим лечащим врачом. Получилось лучше, чем мы ожидали. У тебя нет даже фиброза, несколько кальцинатов, но они вообще-то у всех присутствуют.

Помолчали, слушая легкий плеск волн, и Витя решился.

– А вы, случайно, не знаете, как поживает Аня Сумарокова? – спросил он, стараясь не выдать голосом волнения.

Ян Александрович усмехнулся:

– Нет, Витенька, не знаю.