Вскрытые упаковки со стерильным материалом, распахнутые шкафчики, залитый кровью пол… К выходу тянулась густая цепочка кровавых следов – новоявленные медики были в шоке и, естественно, под ноги не смотрели.

– Растащат сейчас кровищу по всей лодке! – вдруг весело сказал Костя. – А если у него гепатит, допустим? Или, не дай Бог, СПИД?

Заглянул командир.

– Операция закончена, – доложил Сотников. – Но я не могу пока отойти от больного.

– Да, Виктор Сергеевич, удивил ты меня! – сказал командир. – Я-то думал, ты обычный флотский мудила.

– Уж извините, Андрей Петрович! – съязвил Витя, которым овладела тупая эйфория – специфическое состояние, возникающее после рискованного предприятия, закончившегося удачно.

– Проблем с аварийным всплытием нет. Координаты нам дали, санавиацию высылают, через час его передадим."

"Штурман выжил, и Вите объявили благодарность. Он посчитал, что на этом тема закрыта, но вдруг выяснилось, что отец штурмана – большой армейский чин. Благодарный папа прикатил к Сотникову в общежитие, где тот делил комнату еще с тремя одинокими офицерами, и выразил полную готовность явить себя в роли доброй феи.

Витя стал отказываться, но отец штурмана заявил, что не имеет права гноить такое дарование на лодке, поскольку это недальновидно и бесхозяйственно. Предложил выбрать любой госпиталь, и Витя попросился обратно на свою кафедру детской хирургии.

Через три недели его оформили в адъюнктуру.

«Лучше бы я плавал», – думал он после месяца работы.

Тяжело было вернуться туда, где он был так счастлив! Жить в общежитии, в том же корпусе, каждый день проходить мимо КПП, где они с Аней пили чай из одной кружки…

Он очень тосковал по жене.

В клинике детской хирургии, где он теперь работал, не знали его жизненных обстоятельств, но прощали ему замкнутость и угрюмость, потому что Сотникова обожали дети, а главное, он, один из немногих, умел находить общий язык с мамами.

Глава вторая

Если Катя ночевала в Сертолове, Валентин обычно поднимался в ее спальню. Но она заметила, что муж уже не так пылок с ней… Раньше, если она по каким-то причинам отказывала ему в близости, он огорчался и готов был упрашивать ее, обещая любые подарки. Теперь же просто уходил и, насвистывая, спускался в гостиную, где подолгу сидел у камина, вороша угли и думая о чем-то, ей неизвестном. Сначала она считала его охлаждение временным, но недели складывались в месяцы, и ничего не менялось.

А в последнее время на горизонте опять замаячила эта Лада! По выходным она приезжала в Сертолово вместе с маленькой дочкой, и, кажется, эта троица прекрасно проводила время без нее.