– Звоните всем хирургам, травматологам и операционным сестрам домой. Кого найдете, пусть сидят на телефоне и по первому сигналу едут сюда. Вдруг понадобится оперировать сразу несколько человек?

– Очень разумно, – похвалил Дубикайтис. – Кажется, все предусмотрели, остается только ждать.

Полчаса прошли в напряжении. Юля рисовала себе страшные картины, как в приемном отделении по ее вине умирает больной, которому она не сумела вовремя оказать помощь. Еще Пирогов говорил, что при массовом потоке главную роль играет сортировка раненых, а разве Юля сумеет ее произвести?

Наконец со страшным воем к пандусу подкатила «скорая».

– Перелом левого предплечья, – с порога заявил фельдшер.

– И все?!

– И все.

– Но вы же говорили, серьезное ДТП!

– Ну да. Машины всмятку! – Просветлев лицом, фельдшер стал увлеченно описывать, в какие никчемные куски железа превратились новенькие иномарки, а люди, бывшие в них, нисколько не пострадали.

– Трубите отбой, – завопил Дубикайтис. – Всем спать!

Юля ушла наверх. Чтобы наложить гипс на предплечье, ее помощь не нужна. Лучше она немного поспит, пока не доставили что-нибудь еще. Она готова была благословлять свою страшную усталость, которая избавляла от бессонницы. Лучше спать, чем мечтать о Сане Дубикайтисе или думать о Филиппе, отношения с которым окончательно расстроились.

Уже месяц с того дня, как Юля стала директором ОАО «Новая кухня», он почти не разговаривал с ней. Юле такие отношения были в новинку: если в ее родительской семье возникали какие-то трения, стороны, буквально говоря, садились за стол переговоров и не успокаивались, пока не находили компромисс. Юля несколько раз пыталась подлизаться к мужу, но он только отмахивался от нее. А в последний раз грубо ответил: «Не мешай, я тренируюсь жить без тебя».

Только она расстелила в ординаторской постель, в дверь постучали.

– Открыто!

На пороге стоял Дубикайтис, не решаясь войти.

– Это я, – сказал он после долгой паузы.

Растерявшись, Юля отступила, зачем-то схватила со стола папку историй… Он шагнул к ней и молча привлек к себе.

Руки осторожно, словно боясь спугнуть, легли на ее талию, губы приникли к ее губам… Она чувствовала каждым нервом его сильное, напряженное тело. Он ждал ее сигнала – как войско, готовое к атаке, ждет команды. Скажет «нет», и вторжения не будет, бойцы разойдутся по местам, и никто не пострадает…

Она положила руки ему на плечи и прижалась щекой к щеке."

"– Я закрою дверь? – тихо спросил он.

…Неловко, стесняясь, они начинали познавать друг друга.

– Я не мог ни о чем думать, кроме тебя, – шептал он, проводя по ее груди кончиками пальцев. – Если бы ты только знала, Юля…

– Я знала, – отвечала она, прижимаясь к нему.