В записных книжках не нашлось ни одного из Филипповых номеров, правда, это ничего не значило. Имея три сотовых, Филипп легко мог завести и четвертый, специально для любовных дел.

Катенька каждый день являлась на работу с таким видом, будто ее ждет романтическое приключение. Елизавета, напротив, всегда выглядела так, словно с ней ничего подобного не может случиться.

Катеньку после вечерней смены встречал муж, а Елизавету Юля повадилась провожать до дома – якобы привыкла ходить в магазин, расположенный рядом. Елизавета вряд ли радовалась провожатой, но ничем не показывала, что Юлино общество ее тяготит.

Так можно мучиться подозрениями до старости, бесилась Юля.

* * *– Пишите направление в стационар, – приказала она Елизавете, – флегмона голени.

– Хорошо, Юлия Евгеньевна, – церемонно кивнула та и обратилась к пациентке: – Подождите в коридоре, сейчас вынесу направление.

Когда женщина вышла, Елизавета посмотрела на Юлю:

– Вы уверены в диагнозе?

«Ах ты, наглая дрянь! Мало того что крутишь шашни с моим мужем, еще пытаешься унизить меня как врача!»

– Уверена! – высокомерно ответила она.

– Посмотрите внимательнее, это больше похоже на рожистое воспаление.

– Послушайте, Елизавета! Я не мешала вам учиться на врача и не виновата в том, что вы этого не сделали. Вы – медсестра, вот и выполняйте свои обязанности, к которым постановка диагноза не относится. – Может быть, взглянете еще раз? Гиперемия[3] слишком яркая для флегмоны, с четкими границами. Или вы определили флуктуацию[4]?

– Я не обязана отчитываться перед вами. Пишите!

Через два дня на планерке Дубикайтис «порадовал»:

– У нас расхождение. Направили с флегмоной, а оказалась рожа.

Юля втянула голову в плечи и покосилась на Елизавету. Сейчас та начнет обличать наглую самозванку, которая не только ничего не знает, но и не слушает советов более опытных людей.

– Это пациентка Бородкина? – уточнила медсестра. – Тут, Александр Кимович, немудрено было ошибиться. Сильнейший отек конечности, а сами знаете, при глубоких флегмонах флуктуация не определяется. Вот мы и выставили более грозный диагноз из предполагаемых.

Юля сидела как оплеванная. Она оскорбила Елизавету, а теперь та защищает ее! Дубикайтис, приписав растерянность на ее лице тому, что Юля сожалеет о допущенной ошибке, принялся утешать:

– Такое бывает, Юлия Евгеньевна. Болезнь не всегда выглядит как в учебнике. Главное, вы не пропустили пациентку, а направили в стационар.

«Кажется, я начинаю понимать, почему Филипп тянется к ней, – мрачно думала Юля, – только мне никогда не стать такой, как она…»"

"Вернувшись домой, Юля бессильно рухнула на диван. Сегодня она приняла сорок пациентов – далеко, конечно, до заоблачных показателей Дубикайтиса и Веры Борисовны, но для нее это рекорд.