"

"Травматолог по специальности, он приехал в город работать врачом стационара, но руководство быстро перебросило его в поликлинику, якобы временно, пока не найдут специалистов. «Временно» растянулось на неопределенный срок, специалистов так и не нашли, Дубикайтис работал и заведующим, и простым травматологом, попутно освоив профессию хирурга.

Кроме того, что вкалывал за трех врачей, Александр Кимович брал дежурства в стационаре, а редкие свободные часы тратил на занятия карате. Семьей он пока не обзавелся, жил в общежитии и безуспешно ждал служебную квартиру.

Наглый до изумления, вдохновенный хам, Дубикайтис управлял отделением жестко и самовластно, в духе не диктатуры даже, а абсолютной монархии.

Когда кто-то пытался с ним спорить и начинал: «Я думаю…» – заведующий немедленно отрубал: «Здесь думаю я!» Если собеседник пытался перебить его, то слышал: «Здесь говорю я!»

Однажды Елизавета при Юле пыталась убедить Дубикайтиса ввести талоны на плановый прием, но получила в ответ только эти две коронные фразы.

– Знаете, Александр Кимович, – обиделась она, – когда через двести лет на здании поликлиники повесят вашу мемориальную доску, то напишут не «Здесь жил и работал», а «Здесь думал и говорил Дубикайтис А. К.».

Впрочем, он первый и иронизировал над своими авторитарными замашками. Так, на всех визируемых документах он писал, как Людовик ХIV у Дюма, – «видел и одобряю», вместо обычного «ходатайствую по существу заявления». Местные приказы начинались у него так: «В целях повышения качества медицинской помощи повелеваю…» Дальше заведующий перечислял необходимые мероприятия и заканчивал фразой «Быть сему!».

Из администрации звонили, ругались, кричали, что Дубикайтис злостно нарушает порядок, он невозмутимо слушал, а потом нежно вздыхал: «Ну, если вам не нравится…» Обычно после этих слов собеседник сразу умолкал – все знали, что Самурай только и мечтает бросить поликлинику и вернуться в стационар.

На волне борьбы с коррупцией администрация вывесила в вестибюле поликлиники плакат: «Уважаемые пациенты! Не давайте врачам денег, за ваше лечение платит государство!» Дубикайтис чуть ниже повесил большой лист ватмана со следующим текстом: «Средняя зарплата врача – 15 тысяч рублей, за прием одного человека государство платит врачу 20 рублей, медсестре – 12 рублей». Завполиклиникой сдирала со стенда это творчество, но Самурай спокойно писал новый плакат. Когда обоим надоела эта игра, он заявил, что в вестибюле будут висеть либо оба этих плаката, либо ни одного.

На второй день работы Юля стала свидетельницей страшной баталии. К Дубикайтису примчался разъяренный начмед, размахивая листком бумаги формата А4.

– Я всегда знал, что вы нахал! – орал начмед голосом, исполненным душевной боли.