Удобнее бы, конечно, использовать мой заменитель сахара, но в таблетки сложнее подмешать яд, чем в порошок.

Бред, кому я нужна? На работе я абсолютно никому не мешаю, я же не занимаю вожделенный сладкий пост. А может, хотели отравить Лену?

Нет, так бывает в детективной литературе, но для реальной жизни это неубедительно».

– Марина Львовна, сделайте лицо попроще. – Колдунов ласково дотронулся до ее руки. – Вспомнили, что ли?

– Нет, пока ничего в голову не приходит, – соврала Марина.

На самом деле она поняла, кому нужно было избавиться от нее.

Она посмотрела в окно. Где-то там, в темноте, бродит Георгий. Он прожил с ней много лет и, наверное, привык считать частью себя. А отравить часть себя – это ведь не то же самое, что постороннего человека, не правда ли?

Он знал о том, что кофе пьет только она. И никто бы не насторожился, увидев профессора Царева в приемном отделении. Может, пришел к жене, а может, к Спирину по научным делам. После того как она попала в больницу, он побывал у нее на работе, значит, имел возможность выкинуть токсичную пачку кофе. Надо же, как он все продумал! Так ведь гораздо безопаснее, чем если бы она помешалась дома. Раз увезли с работы, никто и не подумает про мужа.

– А лечащий врач ничего не говорила? – спохватился психиатр. – Они же при поступлении обязательно берут кровь на все наркотики.

– Нет, анализы ничего не показали.

Вот еще довод в пользу ее версии! На своей кафедре он мог взять сколько угодно любой дряни, на которую еще не придуманы реактивы. Он же профессор фармакологии, а не литературы!

– Ян Александрович, – напомнила она, – у вас было ко мне какое-то дело.

– Да… – Колдунов задумчиво вертел пустой бокал в пальцах одной руки, переворачивая то вниз, то вверх, Марина умела так только с карандашом. – Но я думаю, на сегодня вам достаточно стрессов. Давайте завтра?

– Но я не могу каждый день отпрашиваться из клиники. Меня не отпустят.

– А зачем вам клиника? Вы здоровый человек. Идите домой, да и все.

Ага, домой! И есть только крутые яйца, что ли?

Георгий затеял эту эпопею не ради того, чтобы две недели отдохнуть от нее, ему нужна жена с диагнозом. А дальше… Частые приступы безумия, признание ее недееспособной, расторжение брака в одностороннем порядке… А там и до психоневрологического интерната недалеко… Или небольшая диабетическая кома: «Ах, как жаль, не проследил за женой, а она совсем плохо соображает, наелась конфет». Один раз не проследил, другой, а там уже никто ничему не удивится… Идя за ее гробом, все будут жалеть Георгия: «Отмучился наконец-то! Бедный, как он натерпелся, Марина под конец абсолютно сумасшедшая была». – «Да уж, шизофрения и диабет в одном флаконе – это не подарок».

– Если я уйду домой, мне не снимут диагноз.