Ну то есть, я конечно знаю, что девчонок могут выкупить на некоторое количество часов, называется это «уволить», но я никогда бы не подумала, что к этому могут принудить насильно. Обычно я приходила только танцевать и сразу уходила, работала официанткой крайне редко, тем более не обслуживала банкеты. А тут такое…

– Рината, это безопасно? Они будут держать руки при себе?

– Ты же вроде подзаработать пришла? – удивляется она, так словно я спросила несусветную глупость. – Будешь вести себя хорошо, получишь щедрые чаевые.

– А если не буду?

– Некрасова, не выноси мне мозг.

– Ну причем тут выносить, я не соглашалась становиться игрушкой для утех этих животных.

– Никто тебя не тронет, – рявкает она. – У них свои телки. Делай свою работу и не вякай.

– А можно уйти?

– Тогда не получишь ни копейки за предыдущий месяц. У меня больше никого нет. Предлагаешь вместо тебя водку им подливать.

Я поджимаю губы, решая обслуживать те столы, что подальше от основной компании. Тут сидят скромные чинуши, которые явно сами не рады присутствию на этом празднике Садома и Гоморры.

Я разливаю водку, меняю тарелку, прекрасно зная, чьи синие глаза за мной неотступно следят. Даже несколько смущают. Но судя по тому, что я еще не начинена его сарделькой, он сильно занят на работе. И хорошо. Значит я действительно спокойно отработаю смену.

Уже прошел час, когда к застолью присоединился еще один мужчина. Его профиль кажется мне смутно знакомым, а когда он поворачивается, его карие глаза под сенью седых бровей вдруг раскрываются шире.

– Некрасова же?

– Здравствуйте, Игорь Борисович, – лепечу я, смотря куда – то между глазами мужчины. Андронов. Мэр Балашихи, благодетель нашего детского дома. Я просто не могла даже подумать, что увижу его среди этих. Он всегда был милым, всегда дарил подарки, всегда брал Колю на какие – то подработки, всегда говорил, что поможет мне устроиться после выхода из приюта.

– Вот эта встреча, девочка. А ты значит, тут работаешь? – оглядывает он зал и возвращает острый взгляд ко мне. Осматривает словно кобылу на аукционе и улыбается. У меня от этой улыбки всегда кровь стынула в жилах, а слухи, ходившие про него, тоже не добавляли позитива. – Не самое лучшее место для тебя, крошка.

Его морщинистая рука касается моей щеки, и я чувствую себя загнанным зверем. Не могу пошевелиться.

– Ты теперь совсем одна, да? Коля тебя сильно подвел.

– Вы знаете?

– Конечна, милая, ведь это мое поручение он выполнял.

Я хочу открыть рот, чтобы сказать, что он может его и вытащить, раз по его вине попал в тюрьму, но почему – то просьба застревает в горле. Взгляд невольно тянется в сторону, касается Леона, что сидит напряженный как струна, готовая вот – вот лопнуть. Андронов не поможет. Потому что является врагом босса Леона.