Мы почти выходим из кабинета, словно в эротическом дурмане. Лишь стекавшая по ноге сперма напомнила мне, что мы совершенно не одеты.

Под смех и легкие уколы иронии мы все-таки собрались и спустились на парковку. Там Герман посадил меня в свой ниссан, что уже не был похож на машину мажора, а выглядел вполне презентабельно.

Мы поехали к моей квартире, адрес которой он, конечно, знал. Ничего удивительного. Я давно чувствовала, что он за мной наблюдает.

Наверное, поэтому так легко согласилась пойти с ним в тот кабинет. Так легко поддалась чувствам, забыв обо всех обидах. Хватит маяться дурью, пора стать счастливой.

По дороге Герман рассказал, что в те дни, когда не звонил, ездил на одно из предприятий подотчётное нашей компании.

Оказалось, что Петя фактически перестал заниматься делами, сливая все деньги на шлюх и казино. Наш отец был даже не в курсе.

К тому времени он серьезно болел и почти не вставал с кровати. Единственная радость была в том, что перед смертью мы с ним почти сблизились.

Когда Герман об этом узнал, он начал искать людей, которым можно продать компанию. Он не хотел, чтобы компания отца стала забвением.

Лучше отдать ее тем, кто сможет продолжить дело достойно.

Медведев, фамилию которого я вспомнила совсем недавно, вывел Германа на нужных людей. Но прежде нужно было разобраться с Петей.

Герман был занят делами, я тогда была уверена, что он меня бросил. Снова.

И после его рассказа мой побег стал казаться мне ребячеством. Но я действительно испугалась за себя и Славку. Хотя это и не совсем меня оправдывало.

— Я рассказываю это тебе не для того, чтобы ты чувствовала себя виноватой.

— Поздно.

— Нет, — качает головой Герман. – Дело в том, что у меня было время подумать.

И самое главное понять, как обдурить нашего петушка.

— Как?

— Я продал ему свои акции, но слил его собранию акционеров. Они-то уж точно не захотят терять свои деньги. Так что президент компании, с которой я обсуждаю продажу, скоро придет и купит его со всеми потрохами, иначе он останется без средств к существованию.

— Ты жестокий человек, — кладу руку ему на бедро, радуясь, что он смог проучить Петю. Правда существовало беспокойство, что я так и не получила развод с ним. А теперь после наказания он может и заартачиться.

— Он ведь бил тебя? — вдруг напрягается Герман, и я только замечаю, как мы оказались возле моего дома.

Я быстро проматываю в голове воспоминания и понимаю, что он бы бил, но мой организм защитил себя потерей памяти после того удара об стену.

— Один раз. Сразу после твоего ареста, — беру ладонями лицо любимого. — Надеюсь, ты не поедешь разбираться. Ты сам сказал, компания скоро уйдет с молотка. Он останется без денег. Для него и его семьи — это худшее наказание.

— Но я бы хотел свернуть ему шею. Ты не представляешь, как.