Сводящим с ума. Платья без пятнышек. Играть во дворе нельзя. Занимайся на фортепьяно. Сиди, учи уроки, правила этикета. Языки. Несмотря на благодарность за достаточно обширное образование я ненавидела родителей за невозможность быть ребенком. А Германа за то, что не хотел скрасить мое одиночество.

Петя же показался мне мягким. Было время, когда я рассчитывала, что уж с этим холёным красавцем смогу дышать свободнее. Решать за себя. Но он был таким до свадьбы и во время нее. А после того, как я очнулась в больнице с потерей, с вычеркнутыми полутора годами своей жизни, изменился.

Его как подменили.

Его контроль стал граничить с угрозами. Совершенно непустыми.

И я поняла, что ради своего ребенка должна подчиняться. Хотя бы сейчас, пока не найду способ вырваться из клетки.

И Герман… Он стал жить своей жизнью. Никогда меня не ценил. Никогда не помогал, все время отталкивал.

Я думала, что это изменится. Но похоже, мечты останутся несбыточными.

Я снова одна. Обратиться не к кому.

Только я, мой сын и сны, сводящие с ума.

Надо подавать на развод.

Эта мысль пришла за ужином, когда Германа опять не было, а Петя, ответил на звонок, и я слышу женские нотки на той стороне.

Я откладываю салфетку и иду за ним в кабинет, где он, даже не стесняясь меня, назначает встречу.

— Петя.

— Что тебе? Билеты взял на понедельник. У тебя три дня, чтобы собраться.

— Я не поеду, — выговариваю быстро, стараюсь под его удивленным, тяжелым взглядом не опустить глаза в пол. – Я хочу развестись.

— Да ну? – встает Петя из-за стола. – Вот так? Ни с того ни с сего?

— Причины были и раньше. Твои измены…

— А твои измены?"

"— Что? — по вздернутым бровям мужа я понимаю, что он знает о массаже и принял это за измену.

Ладно. Так даже лучше. – Тем более нам не стоит больше жить вместе.

— София… Я все понимаю. Тебе не хватает моей ласки, — двигается он ко мне, а я хмурюсь. Не позволю ему больше себя поцеловать, даже тронуть. – Не хватает секса.

— Дело не в этом. Я не чувствую твоей любви. Ты плохо относишься к Славе, — говорю я, и хочу дернуться в сторону, но он настигает меня и сжимает до хруста плечи. – Мне больно!

— Вот именно, прелесть моя. Я могу сделать больно тебе. Твоему ублюдку. Я могу даже убить тебя, если не прекратишь нести ахинею.

Я не дам тебе развода. Скорее зарежу.

— Петя! Что ты говоришь?! — шумно выдыхаю от ужаса.

— Я говорю, что успешно управляю компанией только благодаря браку с тобой и, если думаешь, что я добровольно откажусь от такой власти из-за всплеска твоих гормонов, то заблуждаешься.

Меня мутит от его никотинного частого дыхания и от лица, что он корчит в судорогах своей безудержной злобы. Как же я не замечала раньше? Неужели видение про удар об стену было правдивым.