Все чаще и чаще, пока по спине не прокатывается горячая волна, пока дыхание не становится чаще, пока в своей голове я уже душу суку. Ору ей:

«Как ты могла! Как ты могла, тварь! Я же любил тебя! Я же все для тебя сделать был готов!».

И она уже синеет, а я уже почти кончаю и слышу во время оргазма:

«Я люблю тебя, Герман. Я очень тебя люблю».

Врала. Она просто врала мне. Умело так, казалось, искренне. Она просто такая же, как ее чертова мать."

"Хамелеон, подстроившийся под ситуацию. Я прекрасно помню, как, появившись в доме, обхаживала меня эта красивая женщина.

Была уверена, что хорошее отношение ко мне увеличит ее шансы продержаться подольше с отцом.

На его благосклонность. И я, идиот, ведь поверил, что она нормальная.

Но стоило отцу первый раз меня ударить, то и она резко ко мне охладела.

Только не Соня.

Она тогда принесла мне воды и сидела, пока я просто курил. Ничего не говорила, сидела и заражала собой. Запахом волос, нежностью кожи, блеском глаз. Я и балдел от этого.

И уже спустя месяц я понял, что хочу вот так с ней сидеть всегда. Можно молча. Можно, болтая ни о чем. Просто с ней. Не важно где.

Она залезла так глубоко, что вырвать ее можно, только лишив меня сердца.

А потом началось другое.

Меня тянуло к ней со страшной силой. Она, вся такая невинная, сексуальная, заняла сны, мысли, дни. И я понял, что если так и будет продолжаться, то я не выдержу и трахну ее. Разрешение мне бы не потребовалось. Ведь ничего не стоило задрать ее короткую юбчонку, оттянуть ткань трусиков и загнать член по самые яйца, чтобы дергалась и верещала, кляла, на чем свет стоит, но стала наконец моей.

Она стала.

Нет, она моя до сих пор. Навечно.

И я ей напомню об этом. Найду, запру и буду трахать, пока не сдохнет.

А потом убью и себя. Большего в жизни и не надо.

— Демидов! — слышу лязг металла, прячу член и сажусь на нарах. – На выход!

Странно. Я никого не ждал.

Впрочем, поговорить с кем-то неплохо. Последнее время я стал чаще драться и меня запирают в одиночке.

Но это неплохо. Здесь можно дрочить, думая о Соне, пока пар из ушей не пойдет. Других занятий не было.

И не нарваться на какого-нибудь педика, который захочет тебя трахнуть. Собственно, из-за этого и драки.

Свою жопу я трогать не дам.

Меня проводят через все тюремные пенаты в кабинет, который предназначается как раз для встреч.

Тут железный стол. Два стула и, разумеется, камера. Руки скованны наручниками. Все по тюремному фен-шую.

Я кидаю быстрый взгляд на дверь, и голову начинает заполнять густая, как патока, фантазия, что сейчас на коленях, извиняясь, приползет ко мне Соня.

Достанет из моих штанов член и на зависть ублюдкам стражникам начнет мне сосать. Глубоко так, смачно, смотря на меня своими голубыми глазками, влажно причмокивая, так, что слюна потечет по ее подбородку и моим яйцам.