Ну же… Иди ко мне, только поцелуй, и я покажу, что в этом нет ничего страшного.

— Стой, стой, — упираюсь я руками, и мысли в голове как чертовы мухи сгрузились на сладкое по имени «учеба». И Антон ведь неплохой, заботится обо мне. И… красивый. Очень даже. – Я готова… Наверное. Но давай просто…

— Погуляем?

— Да! — с облегчением выдыхаю я, и он довольно улыбается.

— Это уже начало, Мышка. Нас ждет очень много удовольствий, — проводит он костяшками пальцев по моей щеке, а я… Вдруг вижу перед собой совершенно другое лицо. С заостренными скулами, со взглядом, как янтарь и губами, что все время шепчут: я не могу остановиться.

И я со шлепком отбрасываю руку Антона, понимаю, что, если он планирует уложить меня в постель, ему придется быть очень терпеливым.

Глава 14.

Но терпением Антон не отличался, уже через пару месяцев его перестали устраивать поцелуи и нежности.

Просто даже попытка петтинга не была удачной. Я была настолько напряжена, что даже не смогла заставить себя раздвинуть ноги. А о том, чтобы притронуться к его члену, не шло и речи.

В какой-то момент у Антона сорвало крышу, и он прижал меня к подъездной двери, усиленно надавливая между ног и требуя уже впустить в квартиру.

Он был крайне настойчив. Настолько, что рукой забрался под юбку, сильно сжимая ягодицу.

И было бы это приятно, смогла бы я хоть на миг ощутить желание. Хоть раз содрогнуться от наслаждения и предвкушения, я бы не потребовала меня отпустить.

В какой-то момент я уже подумала, что он возьмет меня прямо там, без моего согласия. Насильно. Грубо. Грязно.

Но то ли он сам, то ли что-то толкнуло его с такой силой в руку, что он вскрикнул и отпрянул от меня.

Это и позволило забежать в парадную, добежать до квартиры, почти не слыша его гневных восклицаний.

Кажется, накрылась моя начавшаяся учеба медным тазом. А мне так понравилась группа, в которую я попала. Ребята окунулись в занятия по рисованию и дизайну с головой, смеясь порой над теми, кто нам позирует.

Но теперь, если мне удастся остаться работать у Антона, это будет большой удачей.

На утро, когда я вся на нервах жду звонка Антона с требованием покинуть квартиру, мне приходит сообщение. От его мамы.

Она милая женщина с еврейскими корнями, но меня всерьез так и не восприняла, хотя и состоялось официальное знакомство.

«Антон в больнице. Хочет видеть тебя».

Мне как под дых дали. Сразу в памяти возник вчерашний его вскрик. Надеюсь это не я виновата? Что с ним могло произойти? Авария?

Этот вопрос и задаю Маргарите Рудольфовне, на что приходит ответ.

«Его избили до полусмерти».

Прикрываю глаза от ужаса, присаживаясь на стул, замерев, подобно статуе. «До полусмерти». Какое страшное слово."

"Немного отойдя от шока, я тут же начинаю собираться в больницу.